Всего за 349 руб. Купить полную версию
«Но как на это смотрят специальные службы?» спросил я. «Да никак не смотрят, ответил сосед. Здесь вот так всё и решается». «Ладно, продолжил сосед, осталось полтора суток пути и приедем на место».
Поиски себя и стремление к цели
Поезд мчался на Восток. За окном была прекрасная картина, и я высунул голову в окно. Меня обдало жаром от песков, накалённых дневным изнурительно палящим солнцем.
Наш поезд теперь тянул паровоз. Дым от трубы тянулся тонкой струйкой вверх, а затем растворялся в кристально голубом без единого облачка вечернем небе.
Часть вагонов стала хорошо видна, но люди на крышах вагонов уже не так сильно меня удивляли. Всё же и в пустынных краях есть своя красота. Вспомнился фильм «Офицеры», и стало как-то легче. Спокойнее.
За кружкой чая наступала ночь все готовились ко сну. Хорошо, что мой сосед говорил на русском языке я всё больше узнавал об особенностях местных людей и быте Востока.
Третья ночь пришла ровно в своё время, и я провалился в сон. Мне снилось, что я в Московской ветеринарной академии.
Несколько лет назад я работал в ветеринарном центре при академии. Мне всегда везло на хороших людей. Даже, когда я был совсем не хорошим, то хорошие люди все равно появлялись и помогали мне встать на правильный путь. В этот центр меня привёл хороший человек он руководил этим лечебным учреждением.
Тогда он спросил меня: «Зачем ты уезжаешь, ведь всё стало получаться? Лечебный процесс идёт, работа есть». Я был с ним полностью согласен. Тогда, казалось, я ломал ту жизнь, которую строил пять лет. Но я чувствовал, что мне нужно ехать искать себя и пробовать силы в новых направлениях.
У власти был Путин, и я верил ему. После Ельцина и всех этих унижений страны это было чем-то возвышенным для меня. Будённовск 1995 года не выходил у меня из головы: как так могли поступить люди, которые были у власти? Неужели больше нет духа и силы?
Когда я вспоминал Будённовск и чеченские войны, я видел, как всё плохо получается. Я плакал. Не мог понять, где те люди, которые были в нашей истории Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван IV, Петр I и другие Именно поэтому я написал рапорт на Кавказ, но меня отправили в Таджикистан.
Мой ответ тому хорошему человеку был не логичным. Наверное, я просто не знал ответа. Вернее, не мог его правильно сформулировать. Но тогда я думал, что могу влиять своим мнением и своей рукой на ход событий. Думал, что буду более полезным стране там, а не здесь.
«Это всё так», сказал мой наставник. Он потратил очень много времени и сил, чтобы приехать в Москву и стать директором лечебного учреждения. «Всё понимаю, сказал я. И за всё вам благодарен: что поверили в меня и научили лечить животных, что делились опытом жизни. Я вас люблю, как старшего брата и буду всегда вас помнить».
Наставник ушел А сон продолжился другой картинкой. Вижу старшего лейтенанта начальника курсов на военно-ветеринарном факультете при Московской академии ветеринарной медицины и биотехнологии. Он высокий ростом, худой, немного сутулится и как бы вытягивает шею вперёд. Он имеет вид серьёзного человека. Правой рукой он прижимает к себе блокнот в районе подмышки.
Старший лейтенант щурит глаза у него явно плохое зрение. Значит, он не может видеть моей реакции на его слова. Просто он сказал, что я не подхожу по возрасту в слушатели военного факультета. Конечно, после его слов в моей голове была минутная пауза. Я пытался понять, что пошло не так, почему нет?
Я знал, что с московской академии брали неохотно на военный факультет. Но сколько я приложил сил и потратил времени, чтобы попасть на этот факультет! Конечно, старший лейтенант этого не мог знать. Он только видел перед собой какого-то парня в рубашке из варёного шёлка с золотой довольно толстой цепочкой на шее и золотым браслетом на руке. Скорее всего и мой юношеский взгляд был не очень-то добрым в тот момент. Всё же четыре года самостоятельной жизни в общежитиях уже начинали говорить о себе.
Мне, молодому парню, приходилось выживать и закрепляться в этой жизни. Как правило, я надеялся только на себя. Слово «нет» я бы не смог принять. «Я буду здесь учиться!» это всё, о чём я подумал в тот момент.
Мой разговор с лейтенантом проходил напротив комнаты дежурного по военно-ветеринарному факультету. В этот день дежурил майор, которого я уже хорошо знал. Мы с ним довольно часто проводили операции животным в лечебном центре академии. Я посмотрел на него, но он лишь пожал плечами мне в ответ. Его жест был понятен: «Я ничем не могу тебе здесь помочь». И это было понятно это была не его компетенция. Приёмом на факультет занималось высшее руководство: полковники и генерал.
После того, как майор пожал плечами, мои глаза машинально опустились вниз и уставились на стол дежурного. Там были телефоны и таблицы. Самый крайний левый угол этого документа остановил мой взгляд генерал Ветров Я уже где-то слышал эту фамилию. Мозг за несколько секунд включил все воспоминания. Четвёртое общежитие академии: к моему другу приехал его отец. Это был высокий полковник в каракулевой папахе. Чёрные брови и правильные красивые черты лица я всё это сразу вспомнил. А ещё я вспомнил, что он говорил про совместную службу с одним офицером, который сейчас работает начальником ветеринарно-санитарной службы вооружённых сил.
Это генерал Ветров сомнений быть не могло. Нужно действовать! Момент истины.
Но позвольте! Как нельзя принять? обратился я к старшему лейтенанту. Мне сказали, что я уже принят.
Кто вам сказал? удивился лейтенант.
Генерал Ветров.
Старший лейтенант задумался. А я подумал, что этого мало. Такой блеф может не зайти. Нужно закрепить слово каким-то действием. «Давайте я позвоню и ещё раз спрошу», предложил я.
Майор смотрит на меня, я на него. Он прекрасно понимает, что я не знаю и никогда в лицо не видел этого генерала. «Товарищ майор, наберите, пожалуйста, номер», прошу я. Майор набирает номер начальника службы.
«Слушаю! голос в трубке прозвучал чётко и отрывисто. Я понял это точно не секретарь. Это он. «Товарищ генерал, заговорил я, это кандидат на поступление слушателем ВВФ. Тут говорят, что меня нельзя принять из-за возраста. Но ведь указано, что включительно! Получается, что мой возраст подходит. У меня есть спортивные разряды и хороший учебный средний балл 4,2». Я замолкаю и беру паузу.
В трубке секундная пауза, но затем тот же уверенный голос сильного человека говорит: «Ты кто? И зачем ты мне звонишь? Решай свои проблемы с начальником факультета. Я не решаю эти вопросы». И генерал положил трубку. А я продолжал разговор сам с собою: «Вас понял! Значит, буду внесён в списки слушателей!» Я замолчал и протянул телефонную трубку майору, который еле сдерживал улыбку.
Поворачиваюсь к старшему лейтенанту и спокойным голосом повторяю: «Сказал включить в списки слушателей». Старший лейтенант принял эту информацию как-то спокойно. Я этого даже не ожидал так тихо и без эмоций: «Хорошо, приносите документы».
И тут раздался сильный и протяжный гудок. Я резко проснулся и подорвался с постели. Что-то с шумом упало вниз.
В купе, как всегда, было темно. «Что случилось? спросил я в темноту купе. Сосед огнём зажигалки осветил проход купе на коробках лежал парень с третьей полки. Он даже не проснулся просто упал и продолжал спать уже на коробках.
Проезжающий мимо нас поезд дал очень сильный и продолжительный гудок. Наверное, весь поезд проснулся. Уже утром выяснилось, что упавший парень при падении рассёк себе нос и руку, а ещё сломал часть детских пластмассовых игрушек, которые лежали в коробках.
Унижение и кипящий гнев
Утром мы уже подъезжали к границе с Узбекистаном. Наш поезд остановился на очередной станции. И тут мы встретились с поездом, который шёл из Душанбе в Москву. Люди обоих поездов высунулись из окон и дверей вагонов. Они свистели и кричали. Было чувство, что они все знали друг друга и радовались этой короткой встрече. Люди радовались так искренне, будто прощались навсегда. Не думаю, что у них была лёгкая и безоблачная жизнь, но что-то их объединяло, раз они так поддерживали друг друга.