Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Вокруг незнакомые женщины, которые волей случая попали в это отделение. Некоторые обращают внимание на мои всхлипывания и спрашивают, что случилось. Завязывается беседа.
Я люблю слушать чужие истории, особенно от первого лица. Запоминаю и бережно храню в памяти все рассказы, что вызывали эмоции: сочувствие или радость, мурашки эмпатии. В своей палате я насчитала двенадцать коек. Все были заняты. Даже для собирателя чужих историй это слишком.
На соседней койке лежит девушка лет двадцати пяти, моя тезка. Ей поставили капельницу, свободной рукой она пишет кому-то СМС. Потом поворачивается ко мне.
Жень, не плачь, уже в третий раз повторяет она. Сейчас же у тебя ничего не болит? Может, и отпустят.
Моя собеседница за этот год попала в отделение не впервые:
Вчера я второй раз потеряла ребенка. Или, как сказал врач, «зародыша». Мол, чего переживать, ты же даже не знала, что беременна. Они думают, мне от этого легче?
Я отрицательно качаю головой. Даже не хочу представлять, что творится у нее в душе. По словам Жени, доктора не знают, почему у нее не получается выносить. Говорит, что надо пересдать все анализы и найти нового специалиста. Я даю ей контакты своего репродуктолога она славится тем, что может помочь даже в самых безнадежных ситуациях.
Голос моей соседки тверд и спокоен, будто она уже приняла невозможность стать матерью. Только слова говорят об обратном:
Да, я плачу. Видимо, опять вернусь домой и буду проводить пустые вечера с носовым платком в руке. Раньше у меня были увлечения и на душе спокойно. Никаких забот, кроме ежемесячных отчетов перед строгим начальником. Но что поделать? Мы с мужем хотим ребенка, а значит, он у нас будет.
Она замолкает кажется, чтобы все же не расплакаться. А потом добавляет:
Если бы было можно, я бы сейчас же вызвонила мужа и набросилась на него. Чего время-то терять?
По огромной палате проносится наш смех. Мы еще не знаем, что не пройдет и года, как Женя станет матерью. Всего-то и нужно было найти своего врача, который поставит правильный диагноз. Два месяца лечения щитовидной железы, беременность и долгожданный ребенок он родится 14 апреля.
К нам заглядывает медсестра и предупреждает, что после полудня всем надо оставаться на своих койках будет профессорский обход. Как я узнаю позже, это стандартная процедура заведующая отделением проходит по палатам, смотрит карточки больных и задает врачам каверзные вопросы. Эдакий вызов на ковер, за которым наблюдают человек пятнадцать невольные свидетели публичной порки. Здешняя начальница, видимо, не придерживается правила «ругай наедине, хвали при всех» она резка в суждениях и не стесняется отчитывать подчиненных при пациентах. Иногда достается и нам.
Выпадение влагалища? громогласно спрашивает она у женщины на кровати в углу.
Да, отвечает та тихо. В ее планы явно не входило делиться диагнозом со всей палатой.
Вы что, бревна таскали? Цемент? Родили разом хоккейную команду?
В комнате воцаряется гробовая тишина. Никто из нас не ожидал такой постановки вопроса.
Мы строим дом, после небольшой паузы отвечает женщина.
У вас нет рабочих? Муж заставляет таскать кирпичи? не унимается профессор.
Нам всем становится неловко. Начинаю чувствовать себя участницей ток-шоу и боюсь, что сейчас каждому будут давать слово. Мол, что пациент номер три думает по поводу выпавшего влагалища пациента номер девять. Нечеловеческий подход к пациенту во всей красе! На минуту ловлю себя на мысли, что мне нравится этот жесткий подход, но на самом деле я просто довольна, что заведующая ставит на место моего врача, делает то, с чем я не справилась. Поступает ли она красиво? Или правильно? Вряд ли.
07.07.2016
Я лежу в палате, куда поступают по скорой и кладут перед операциями. Каждый день тут будет появляться кто-нибудь новый так объяснила медсестра. А вот я никуда не денусь: операция не нужна, а значит, для перевода в другую палату повода нет.
Многие женщины приходят «по записи», со готовыми анализами, с историями болезни. В их глазах живет тревога, но они ложатся сюда сами, понимая, что предстоит. Для меня же все они делятся на две категории: те, кто хочет знать, что будет представлять собой лечение, и те, кто предпочитает довериться врачам.
За следующие три недели я познакомлюсь со многими из них: молодыми и пожилыми, обеспеченными и со средним достатком, с теми, кто воспитывает детей, и бесплодными. У кого-то миома, кто-то мечтает избавиться от диагноза, который ставит крест на тебе как на женщине. Есть и такие, кто приехал в Томск из другого города, чтобы сделать интимную пластику. С одной из последних происходит курьез. После операции к ней заходит врач и резюмирует они восстановили только одну стенку влагалища.
Как одну? Я заплатила за две!
Женщина, если бы мы сделали так, как планировалось, у вас бы туда даже палец не пролез!
Мы давим в себе смех, пока врач и пациентка обмениваются долгими взглядами.
Тогда верните половину денег обратно!
Мы больше не можем сдерживаться и начинаем хохотать. Врач оглядывает нас и молча покидает палату.
Мы продолжаем разговаривать только чужие истории, рассказанные по принципу «мы больше никогда не увидимся», помогают сохранять адекватное отношение к тому, что здесь происходит, и немного отвлечься. Правда, некоторые из них оставляют в памяти яркий след.
Мне навсегда запомнится девушка, поступившая через пару дней после меня. Выглядит она молодо, но вряд ли младше меня. Низкая, полноватая, с красивым лицом: мягкие черты, выразительный взгляд, пухлые губы. Ее койка около моей, она аккуратно складывает вещи в тумбочку, стелет белье, ложится и поворачивается ко мне:
А вы здесь почему? начинает она без всяких «здрастье» или «привет».
Не знаю.
Ну а что мне отвечать, если я не в состоянии объяснить, по какой причине я здесь.
Бывает, улыбается моя собеседница. Меня положили на обследование. Говорят, здесь хорошие врачи. Не волнуйся.
Через пару часов я выясню, что ее зовут Лиза, она мать двойни, они с мужем и ее родителями живут в пригороде в частном доме. Ее мама помогает с детьми, пока муж пашет на двух работах. Две дочурки появились благодаря процедуре ЭКО, а бесплодие Лизе поставили в двадцать три, после двух лет тщетных попыток забеременеть.
Я думала, такого не бывает. Я молодая, он тоже. Разве этим болеют здоровые люди? Разве бывает так, что тебе двадцать один, а ты тупо не можешь залететь?
Сейчас она рассказывает об этом с улыбкой, а тогда, говорит, плакала каждый день, приходя с учебы, пока муж был на работе. Чтобы не видел и не жалел. К семи вечера она прекращала лить слезы, умывалась и встречала мужа ужином и теплой улыбкой давала понять, что в их жизни все нормально. Отчаянная домохозяйка, только без сериальных заставок и лихих поворотов сюжета.
К концу дня разговоры в палате стихают. Тем женщинам, что завтра идут на операцию, дают успокоительное, чтобы они крепко спали. Мы с Лизой лежим молча, копаясь в своих телефонах. На меня накатывает тоска, слезы сами катятся ручьями, их не остановить. Моя новая подружка замечает это смартфон предательски подсвечивает лицо. Она присаживается на край моей постели, пытаясь успокоить. Способ Лиза выбирает интересный: решает рассказать, что она пережила после протокола ЭКО.
История Лизы
После тщетных попыток забеременеть мы с мужем обратились к врачу. Оба сдали все анализы. Его пришли первыми здоров. Значит, семью все эти долгие два года подводила я. Тогда я позволяла винить себя за это, а сейчас ругаю каждую, кто думает, что она виновата. Получив анализы, узнала: у меня непроходимость труб. Дала себе неделю, чтобы прийти в себя. Забеременеть самостоятельно шансов нет, нужно идти на крайние меры. Врач сразу предложила ЭКО, но я не решилась. Тогда я еще не отошла от непростой процедуры проверки маточных труб: казалось, ныла каждая клеточка тела, и не от физической боли, а от диагноза.