Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Врачи не любят, когда их учат, это факт. Моей новой знакомой это тоже не нравится.
Евгения, голос становится строже, в нем появляются нотки пренебрежения, это очень серьезно. Вдруг там кровь? Кровотечение! Да вы же тогда упадете в обморок уже вот-вот.
В ту же секунду я проникаюсь ситуацией и делаю то, что умею лучше всего: начинаю плакать.
Вы здесь одна? продолжает врач, не обращая внимания на то, что я испугана и нахожусь на грани истерики. Видимо, на ее глазах кого-то постоянно заливает кровью изнутри.
Да, всхлипывая и вытирая слезы, отвечаю я.
А где же партнер по половому акту? на ее лице проступает странная улыбка, будто я не занималась сексом с мужем, а участвовала в оргии с командой футболистов.
Мне кажется, или не время ехидничать, истекая кровью?
Едет сюда с вещами, эти слова я произношу уже вполне уверенно. Хочется добавить к ответу что-нибудь искрометное и обидное, но в этом нет смысла доктор уходит, цокая каблуками.
«Не подружимся», мысленно подвожу я итог.
Я остаюсь в коридоре дожидаться команды, что можно шагать в отделение и проверять, чем там меня «заливает». В больницах мне всегда холодно, но не физически. Кажется, что я здесь никому не нужна, как непрошенный гость, который явился к столу, а обед не был на него рассчитан.
Пока жду свою новую «приятельницу», вспоминаю, как несколько лет назад меня привезли в похожий коридор больницы на другом конце города. Тогда я тоже не могла разогнуться острая боль пронзала спину. Было больно стоять, лежать, сидеть. Смена позы давала облегчение лишь на пару мгновений. Мы с мамой не спали около двух часов, пока медики пытались понять, что со мной. Потом подошла врач и сказала, что нужно пройти к ней в кабинет.
А это далеко?
Прямо по коридору, а потом по лестнице на второй этаж.
Я не смогу дойти, мне очень больно.
Не надо мне тут! раздраженно рявкнула женщина в белом халате. Встала и пошла, помощников тут нет.
Я поплелась за ней по коридору, думая лишь о том, как бы не свалиться от болевого шока. В кабинете я небрежно стянула с себя штаны и бросила их на пол.
Аккуратней! скомандовала врач.
Мне больно и все равно, как лежат МОИ вещи! огрызнулась я и тут же заткнулась.
В ту ночь единственным, кто отнесся ко мне с сочувствием, был санитар. Он увидел, что я пытаюсь найти удобную позу на лавочке около кабинета, подкатил кресло-коляску, да так и возил по кабинетам, пока доктора пытались поставить диагноз. Под утро выяснилось, что у меня в почке есть камень и он решил расстаться с моим телом. Высокий молодой мужчина, который в дальнейшем стал моим лечащим врачом, узнав, что меня никто не обезболил, выругался и попросил медсестру поставить мне укол.
05.07.2016
Подъем!
Еще нет и 7 утра, а медсестра уже сует мне градусник.
Вчерашние приключения в гинекологическом отделении закончились не сразу. Меня проводили на третий этаж, где предстояло все-таки выяснить, что случилось. Вы лечились когда-нибудь в клиниках, где проходят практику студенты? Если нет, нетрудно догадаться, как приятно, когда тебя осматривает семь девчонок. Они успевают улыбаться и спрашивать, не больно ли. Шутите? Конечно, больно! Я же человек, а не манекен, на котором вы учились ставить уколы.
Практикантки встретили меня в коридоре, проводили до палаты, чтобы я могла оставить сумку. Я видела, что некоторые из них только проснулись, а другие быстренько спрятали в карманы свои телефоны. Девушки таращились на меня с интересом, одна расспрашивала о симптомах. Они делали вид, что им меня жаль, но каждой хотелось провести осмотр. Одна взяла мазок, а две другие студентки успели «потрогать-посмотреть», прежде чем рассудительность меня покинула: плевать, что медики должны на ком-то учиться! Почему на мне? Приведите нормального специалиста! Того, кто не будет ехидничать на тему моей половой жизни и с сомнением относиться к диагнозу «бесплодие».
Появился седовласый мужчина с приятными чертами лица, похожий на большой шкаф, внимательно выслушал мою предысторию, а потом резюмировал: если сделаем пункцию, можешь попрощаться с детородной системой. Результаты УЗИ говорят о гиперстимуляции: яичники огромны, а значит, их можно повредить. Меня как будто ледяной водой окатили: если бы он не пришел, курочки-студентки с радостью научились бы выполнять эту процедуру за счет моего здоровья. Плюс им к опыту, минус мне к материнству.
Потом я прокручивала в голове эту ситуацию не один раз. Как та женщина, врач с двадцатилетним опытом работы, не сумела расшифровать анализы и понять, что пункция может сделать меня бесплодной?
Но угадайте, кто стал моим лечащим врачом?
Здравствуйте, Евгения. Мы уже знакомы, поэтому приступим к лечению, улыбается она, входя в мою палату на следующее утро.
Эта новость меня не радует.
Доктор опрашивает меня еще раз. Сегодня она выглядит добродушнее. Может, понимает, что совершила ошибку, отправив меня на опасную процедуру? Впрочем, этого она не признает. И уходить не спешит. Она держит паузу, вглядываясь в мое лицо:
Вчера мы взяли анализ на цитологию. Результаты плохие. У вас предрак.
Я смотрю на нее с неприкрытым равнодушием.
Я делала этот анализ перед планированием беременности, все было нормально.
Ой, ну эти ваши частные клиники Мало ли как там ваш анализ взяли. Я не отрицаю, что возможна и наша ошибка, повторим через недельку, а пока проставьте себе вот эти свечи, отвечает она, протягивая листочек с названием лекарства. Конечно, здесь мне препарат не дадут: на курорты бесплатной медицины стоит приезжать со своими свечами.
Предрак. Страшно звучит, не правда ли? Гораздо спокойнее воспринимать эту новость от человека, который по ошибке собрался сделать тебе пункцию. За годы хождения по докторам я выработала стойкий иммунитет к их словам: все нужно подвергать сомнению. Мне хочется сказать этой женщине о своем недоверии, попросить заведующего отделением о смене лечащего врача, выразить свое презрение. Да кто ты такая, чтобы вот так распоряжаться моей судьбой? Засунь свой предрак себе в одно место и топай отсюда!
Вместо этого я улыбаюсь и говорю, что обязательно проставлю свечи, но хотелось бы знать, сколько мне предстоит здесь лежать. Ругаю себя за то, что поступаю как тряпка, но тонкая грань между поведением истерички и человека, отстаивающего свое право получать лечение от адекватного доктора, сейчас от меня ускользает. Спрашиваю, как долго мне лежать.
Ой, дорогуша, так сразу и не скажешь, отвечает она.
Конечно, не скажешь. Ты даже не знаешь, что со мной.
Мама присылает «ок» на просьбу о свечах. Я набираю СМС своему репродуктологу, которая проводила стимуляцию. Через пару часов читаю ответ: «Все будет в порядке, это просто реакция на лечение». Она просит держать ее в курсе. Но что это изменит? Впрочем, как только я называю ее фамилию, на меня начинают смотреть иначе. Через три недели я выйду из стен этой больницы и запишусь на прием к своему врачу. Каким же будет мое удивление, когда я пойму, что местный доктор «вам-нужна-пункция» подрабатывает в той же частной клинике!
06.07.2016
Просыпаюсь от назойливого солнечного света. Засыпала долго, думая о том, что меня ждет, как скоро отпустят. В шесть утра медсестра разбудила требованием измерить температуру, потом я провалилась обратно в сон, и только навязчивое июльское солнце смогло разбудить меня бесповоротно.
Ради утренних процедур нужно прошагать до конца длинного коридора в общий туалет. Хорошо, что в гинекологии лежат только пациенты женского пола. На мне большие тапки их заботливо выдала дежурная медсестра еще в первую ночь. Домашнюю обувь муж, испуганный ночными приключениями, положить забыл. В пакете, собранном им в больницу, чистое белье, мыло и рваная футболка, в которой я мою полы. Улыбаюсь, представляя его растерянность. Даже в таком состоянии он очень милый. На смену улыбке подступают слезы. Мне страшно и хочется домой.