Всего за 199 руб. Купить полную версию
Последние слова заставляют меня насторожиться.
Как это не выпускать? Из палаты или из больницы?
Вообще.
И на каком основании? Он мой муж?
Амбал отводит глаза и сопит.
Вместо него отвечает подошедший доктор:
А на таком, что Максим Николаевич оплатил ваше лечение. Он за вас отвечает.
Я возвращаюсь в кровать, терплю осмотр и пытаюсь разговорить врача насчет Макса. Но мне мешает присутствие Ниночки. Эта медсестра такая же неизменная при Петре Алексеевиче, как его бейджик.
Извините, в конце концов говорит врач, поправляя очки, но я знаю только, что Максим Николаевич доставил вас в нашу клинику. И что он единственный, кто интересуется вашим здоровьем.
А больше никто?
От этой мысли сердце сжимается. Неужели меня не ищут? Или некому искать
К сожалению.
Врач ждет, пока медсестра снимет бинты. Он осматривает мою голову, осторожно нажимая в разных местах. Спрашивает:
Болит? А здесь? А вот так?
Пытаюсь прислушиваться к своим ощущениям. Да, болит, но намного меньше.
Отлично, хороший прогресс. Такими темпами мы вас и правда выпишем к понедельнику.
А сегодня какой день?
Вторник. А доставили вас в ночь с субботы на воскресенье, добавляет Петр Алексеевич, предвосхищая мой вопрос.
Вы говорили семь дней на лечение, вспоминаю. В понедельник будет девятый
Мы не выписываем по выходным.
Почему?
Он скупо улыбается:
У врачей тоже должен быть выходной.
Я снова остаюсь одна, и так день за днем. В четверг после обхода в дверь аккуратно стучат.
Сердце подпрыгивает в груди: неужели?!
Входите! кричу.
Дверь открывается, на пороге топчется все тот же амбал. Мнет в руках какой-то пакет.
Вот, Максим Николаевич передал. Тут фрукты.
Улыбка сползает с моего лица.
Ага, разочарованно вздыхаю, поставь на тумбочку. А как тебя зовут? Можно на ты?
А почему нельзя? Он же мне тыкает!
Мужчина оставляет пакет в указанном месте, бросает на меня странный взгляд и уходит.
Какие мы неразговорчивые!
В пакете оказывается экзотический набор. Мандарины, апельсины, яблоки и бананы. А еще двухлитровый пакет с соком.
Лучше бы он мне трусы прислал! Или думает, что мне и без них хорошо?!
В клинике кормят сытно и вкусно, несмотря на то что вся пища на пару. Так что я от голода не страдаю, а вот отсутствие нижнего белья доставляет массу неудобств. Или меня нарочно без трусов держат, чтобы не сбежала?
Сердито вгрызаюсь в яблоко.
Этот Максим Николаевич
Ни разу ко мне не пришел!
Взгляд невольно перемещается на след от кольца.
Еще одна загадка. Максим так и не сказал, знакомы ли мы, хотя и отрицать этого тоже не стал. Но врач назвал его моим мужем. А след от кольца очень четкий, будто я носила его несколько лет и только недавно сняла.
Может, мы с Максом поссорились перед тем, как я под машину попала? А что, вполне логично. Поругались из-за какой-то ерунды, я вспылила (с беременными это часто бывает) выскочила на дорогу и
Даже платье, в котором меня привезли, вписывается в эту гипотезу. Симпатичное платье, шелковое, цвета бордо. А еще тапочки. Обычные домашние тапочки. Белье с меня сняли и, видимо, выбросили, а платье и тапочки почему-то оставили. Может, на память?
Смеюсь над своими мыслям.
Перепробовав все, что было в пакете, иду к дверям. Приоткрываю. На пороге тут же вырастает амбал и преграждает мне путь.
Я не собираюсь никуда убегать, успокаиваю его. Передай Максиму Николаевичу от меня спасибо. Все очень вкусно.
Тот подозрительно хмурится и молчит.
Вздохнув, закрываю двери. Слышу сквозь тонкое полотно, как мой надсмотрщик говорит, видимо в трубку:
Да, передала спасибо Все понял.
Проходят пятница и суббота. Безымянный амбал каждый день доставляет передачки от босса. Надо бы трусы у него попросить, но я стесняюсь.
В конце концов не выдерживаю. Врач говорит, что я быстро иду на поправку, скоро меня выпишут. Но не могу же я выйти из больницы голышом?!
Прошу у нянечки ручку и лист бумаги. Руки плохо слушаются, будто забыли, как писать, но буквы-то я помню! Нетвердым почерком вывожу кривые строчки. Складываю записку несколько раз, сую в ладонь охраннику и, глядя ему в глаза, говорю:
Отдай Максиму Николаевичу. Только сам не читай! Обещаешь?
У него брови взмывают вверх. Смотрит на меня как на букашку, потом нехотя цедит:
Передам.
И не читай! повторяю.
Этот гад захлопывает дверь у меня перед носом.
Слышу, как он шелестит, разворачивает бумажку. Потом раздается голос:
Максим Николаевич, тут дело такое Наша потеряшка просит купить ей трусы.
Кажется, он гремит на всю больницу.
Рычу, сжимая кулаки, и чувствую, что краснею.
Вот зараза! Ну просила же не читать!
Глава 3
1. МАКС
С утра позвонил врач. Сказал, что мою потеряшку сегодня выписывают. Правда, он назвал ее немного иначе. Пациенткой, в которой я лично заинтересован. И долго красноречиво молчал в трубку. Как бы намекая, что неплохо было бы подкинуть что-нибудь посущественнее простой благодарности.
Я сухо напомнил, что новый МРТ уже в пути и вот-вот прибудет.
Дым всю неделю сидел рядом с палатой, отгоняя любопытных. И ничего. Она ничего не вспомнила. Даже собственного имени. Интересно, куда она пойдет, если я за ней не приду?
Нет, слишком опасно ее отпускать. Кто знает, может она притворяется, что потеряла память? Не удивлюсь, если ее подослал Лев Радзинский. Как напоминание, что он держит меня в кулаке.
Эта мысль не слишком приятная. Да и вообще вся прошедшая неделя была не слишком приятной. Ларка словно с цепи сорвалась, будто учуяла что-то. Одним бриллиантовым гарнитуром отделаться не получилось.
Пришлось пару раз свозить ревнивую невесту в ресторан и всю неделю ночевать у нее. Хотя обычно я это не практикую. Не люблю спать в чужой постели. Не могу заснуть, если рядом есть кто-то еще, поэтому в брачном договоре с Ларисой четко оговорено наличие двух отдельных спален.
Сейчас я невыспавшийся и злой. И голодный, потому что сорвался с утра пораньше, не позавтракав. С одним единственным желанием покончить быстрее с этим вопросом и вернуться к нормальной жизни.
Подъезжаем, шеф, голос Егора выводит меня из задумчивости.
Поднимаю взгляд. Машина въезжает в больничный двор, останавливается у главного входа.
Надеюсь, все документы уже готовы и мы надолго здесь не задержимся.
С этими словами покидаю теплый салон.
В холле встречает медсестра.
Максим Николаевич, прошу за мной, вы должны подписать несколько документов.
И отказ от претензий, хмыкаю, просматривая бумаги.
Покончив с бюрократией, поднимаюсь по лестнице на третий этаж к нужной двери. Позади неизменной тенью следует Егор с пакетом в руках. Разумеется, на лифте быстрее, но мне после долгого сиденья в машине хочется размять ноги.
Вот и палата. Со стула возле дверей поднимается Дым.
Как она? киваю в сторону входа.
Странная, тот пожимает плечами.
В смысле?
Может, стоит ее показать психиатру?
Обозвала меня питекантропом.
С трудом сдерживаю улыбку.
И за что она тебя так?
За то, что прочитал ее записку.
Я все-таки чувствую, как губы растягиваются в улыбке. Трусы. В записке она попросила трусы. Да будто я знаю, какие ей нужно! Еще ни одна женщина не просила меня купить ей трусы, хотя многие забывали их в моей постели.
Мысль о том, что за дверью палаты ждет хорошенькая девушка без трусов м-м-м будит фантазию. Даже жарко становится.
Так, все, не думать об этом. Я не дикарь, а нормальный мужчина. У меня есть невеста и свадьба на носу.
Ладно, пора заканчивать этот спектакль.
Забираю у Егора пакет. Толкаю дверь и вхожу.
Она сидит на кровати. Увидев меня, вздрагивает и вскакивает навстречу. Хватает за руку. Ее ладони маленькие и теплые.
Многозначительно смотрю на нее.
Собирайся, мы уезжаем. Тебя только что выписали.
В ее глазах светится радость. Вот дурочка. Знала бы, что ее ждет, то так бы не улыбалась.