Всего за 199 руб. Купить полную версию
Купив билет, вспоминаю, что не знаю, где сейчас Олег снимает Мари квартиру прежнюю продали, как я слышал. Но это тоже не беда, пароль от ее почты не меняется годами, залезу, гляну бронь явно там.
Ложиться уже нет смысла половина шестого, потому иду в душ, варю кофе и все думаю, думаю Метастазы в мозг это плохо. Это финал. Нет, не хочу верить в это. Может, Мари ошиблась? Или врач ее ошибся, так бывает, медицина наука неточная. Нет, пока сам не увижу, не буду думать об этом.
Доброе утро, Мастер, раздается за спиной, когда я, зависнув, смотрю в окно, и я резко разворачиваюсь.
На пороге кухни Лерка, лохматая и в спортивных шортах, никак не могу отучить от дурной привычки носить мужское белье и вот эти боксерские труселя. Мари никогда в жизни не позволила бы себе такую одежду, я не помню, чтобы видел ее руки без маникюра, например, даже в ранней молодости. А сейчас, уже тяжело больная, она словно кому-то постоянно доказывала, что у нее все в порядке, потому не позволяла себе шляться даже по дому в таком вот непотребстве. Зато Лера
Ты опять в таком виде? игнорирую приветствие, окидывая ее с головы до ног недовольным взглядом.
Простите я сейчас переоденусь только вы рано встали, Мастер, что-то случилось?
Это не твое дело. Приводи себя в порядок и убирайся отсюда, мне сегодня не до тебя.
Она склоняет голову и шмыгает в ванную. Не знаю, почему она вдруг стала так раздражать меня. Пару лет назад я не особенно присматривался к тому, как она выглядит, а в последнее время вдруг как глаза открылись бучиха, как есть. Не баба, не мужик непонятно, кто. И вроде фигура хорошая у нее, и лицо в принципе потянет, но что-то есть в повадках видно, не пропьешь ориентацию, она привыкла быть мужиком в отношениях, и это не может не сказываться.
В Теме я ее вроде немного обучил, подмял, но это все равно что-то не то как суррогат. Заменитель. А как можно заменить? Никак так вот и катаю с ней для практики, чтобы руки не забывали, да чтобы напряжение сбрасывать, иначе совсем крышу сорвет. Но удовольствия особого нет, это честно. И эстетически, конечно, совсем Я визуал, мне нужна картинка, причем такая, какой я ее хочу видеть, и в этом плане Лера, конечно, вообще не мечта.
Но совсем ссориться с утра не хотелось, день будет еще тот, надо остаться спокойным и не растрачивать себя на ненужные эмоции. Наливаю ей кофе, достаю из холодильника йогурт, выставляю это все красивенько на салфетку вроде как в качестве извинений за неласковый утренний прием.
Она выходит из ванной уже собранная, накрашенная и с уложенной прической короткая белая стрижка.
Ты завтракай, я пойду соберу кое-что, небрежно чмокаю ее в щеку, и Лера благодарно смотрит на меня:
Спасибо, Мастер.
Расслабься.
Это слово означает, что экшн окончен, теперь она может звать меня по имени и на «ты», мне сейчас не до этикета.
У тебя какие-то дела сегодня? спрашивает она, усаживаясь за стол.
Да. И дел много, бросаю коротко. Завтракай, мне надо подумать.
Ухожу в спальню, открываю шкаф и бессмысленно смотрю на ряд накрахмаленных белых рубашек Лерка стирает и крахмалит их раз в неделю, в субботу. Как назло, они все равно никак не ассоциируются у меня с ней только с Мари. Каждый раз, надевая хрустящую рубаху и закатывая рукава до локтя, я вижу Мари, и от этого прихожу в ярость, потому что перевожу взгляд и обнаруживаю рядом с собой Леру. А она, как известно, вообще не Мари.
Ты поздно вернешься? спрашивает Лера на пороге, уже готовая уходить.
Я не вернусь сегодня.
Дежуришь?
Да.
Сейчас мне легче соврать, чем объяснять настоящую причину отсутствия, да я вообще не должен отчитываться Господин хочет врет, а хочет не договаривает.
Лера целует меня в щеку и наконец убирается из квартиры. Так, с этой разобрался, надо к Олегу, потом в реабилитацию, потом убрать дежурство в травмпункте и подмениться в приемном покое и все, можно собирать вещички и ехать в порт, рейс в семь-пятьдесят, в Москве буду около десяти, пока доберусь, пока найду квартиру Мари уже и полночь.
Олег встречает меня на ногах, это даже радует. Он стоит у окна, держится за подоконник и смотрит вниз, а я вдруг вспоминаю, как на второй день своего попадания сюда он спросил у меня, на каком этаже отделение. Я тогда почему-то сразу все понял, обложил его матом, объяснив, что дурака безнадежнее еще не видел. Нет, я не был на сто процентов уверен в том, что Олег захочет что-то с собой сделать, но даже мысли об этом мне не понравились.
В тот момент с его прогнозом вообще было непонятно, лечащий врач не мог сказать ничего определенного, Мари, видевшая снимки, сказала, что все довольно плохо, а совершенно не чувствовавший ног Олег замкнулся в себе. Но я знал, что если появится хоть мизерный шанс, то уж я-то его не упущу, разобьюсь в лепешку, но на ноги его поставлю это я умею и даже трижды проворачивал такой фокус с совсем, казалось бы, безнадежными пациентами. Тут главное упорство и умение заставить пациента в себя верить, заставить его хотеть встать. Ну, и плюс, конечно, методика, которой я овладел за пять лет жизни в Америке. Даже тамошние специалисты считали, что мои руки созданы именно для нее, что бывает довольно редко. В общем, козыри у меня имелись, оставалось только ждать.
И вот сейчас я стою в дверях палаты и вижу результат мой друг, мой брат фактически стоит на своих двоих. Мы это сделали, осталось только чуть доработать.
Давно стоишь?
Он поворачивается:
Минут десять. Ты чего так рано?
Решил забежать с утра, дел полно. Мне тут предложили трехдневные курсы, так что я уеду, вместо меня будет приходить парень из центра, он тебе массажи поделает, чтобы не прерываться.
Олег смотрит на меня как-то подозрительно, и приходится сделать честные глаза:
Центр предложил, ну, чего отказываться?
Да правильно все, поезжай, говорит Олег, но что-то мне подсказывает, что надо будет со сменщиком договориться, чтобы легенду поддержал.
Не звонила, коротко говорю я, заметив в его глазах вопрос, который вслух Олег, конечно, не задаст.
Он неопределенно дергает плечом. Ладно, потом разберемся со всем, сейчас мне пора делать массаж и бежать дальше.
Ложись.
Пока я мою руки и достаю из тумбочки массажное масло и специальные резинки, которые использую для упражнений, Олег укладывается на кровать, стягивает спортивные штаны. Я полчаса работаю над его ногами и спиной, выкладываюсь по полной ну, я, собственно, со всеми так работаю, не умею халтурить, а тут еще и случай особый.
У тебя пальцы как клещи, жалуется Олег, когда я заканчиваю.
Ну, от поглаживаний толка не будет, потерпишь.
Он рывком садится, и я морщусь:
Аккуратнее! Давай пока без резких движений.
Мне из айкидо пару приемов-то можно? Там без рывков, спрашивает он, наклоняясь вперед и стараясь достать руками до пальцев ног.
Я всегда удивляюсь вот этому он такой огромный, тяжелый, но при этом гибкий и растянутый, ни одной забитой мышцы. Я, например, даже будучи здоровым, ни за что вот так не согнусь, а он запросто.
Без рывков можно. Но постарайся пока ногами не махать, договорились?
Что-то не так?
Нет, все хорошо, но давай не будем гнать лошадей.
Я понял. Ты торопишься?
Да, мне надо в травмпункт заехать, убрать там смену, а потом еще в реабилитацию. Да и здесь дежурство завтрашнее отдать кому-то.
Неделя у меня обычно расписана по воскресенье, это иногда единственный выходной, сегодня среда, я освобожу все как раз до воскресенья мало ли, как там в Москве пойдет, вдруг придется задержаться.
Ладно, иди, Олег распрямляется и ложится на подушку.
Завтра к тебе начинаю я, но он перебивает:
Я все помню. Удачно тебе съездить.
Да, вот это точно пригодилось бы
В Москве теплее, я чувствую это, выйдя из аэроэкспресса на Павелецком вокзале. Хороший вечер для прогулок площадь перед вокзалом полна народа, кругом подсветка, чувствуется что-то легкое, почти праздничное. А мне нужно левее, на Пятницкую, Мари живет почти у метро, и пешком оказывается чуть дальше, чем была ее прежняя квартира.