Скотт Вестерфельд - Самозванка стр 4.

 Быстрее.

Это практически невозможно, но я прикладываю все усилия. Если я потеряю сознание от боли, то хотя бы моим мучениям придет конец.

В эту секунду Ная бросается к столу, а потом отскакивает назад с шарфом в руках. На одном его конце она быстро завязывает узел.

Ну конечно, правильный вариант, как всегда,  самый мягкий и пушистый предмет на столе.

Она щелкает по медленно вращающемуся бо шарфом, который опутывает его и вырывает из моей хватки. Сломаную руку пронзает настолько резкая боль, что меня чуть не выворачивает.

 Лучший способ подавить силу это спутать ее,  говорит Ная.

Видимо, такова мораль сегодняшнего урока попытка сделать меня мудрее. Но вряд ли можно чему-то научиться, когда тебе больно настолько, что трудно дышать.

Проходит пять минут. В то время как автодок сращивает мои пястные кости, меня вызывает отец.

Ная не кажется удивленной и просто качает головой:

 Ты еще не готова.

 К чему?  Я изумленно смотрю на нее.

 Я не имею права тебе рассказывать.

 Мы куда-то отправляемся?

Она медлит, а потом кивает.

 Значит, на это есть причина.  Я обвожу здоровой рукой устроенный в комнате погром. Осколки разбитого хэндскрина, разбросанные лепестки, обмотанный шарфом бамбуковый посох.

 У всего есть причина, Фрей. Думаешь, мы занимались этим ради забавы?

Забавы? Я чуть ли не смеюсь. Автодок издает жужжание, прямо как та красивая штуковина из стали в папином офисе, которая по команде наливает тебе кофе. Я смутно ощущаю, как мои кости срастаются и обретают прежнюю форму.

Вздрагиваю.

А потом меня осеняет

Импровизированное оружие. Целый месяц напролет.

Куда бы с Рафи нас ни отправили, туда я, похоже, свой нож не беру.

Мы с Наей поднимаемся на отдельном лифте, пользоваться которым позволено лишь тем, кто знает обо мне. Кроме этого, для меня отведены особые коридоры, отмеченные красными полосами для сотрудников с наивысшим уровнем допуска.

В детстве Рафи иногда пряталась в нашей комнате и позволяла мне бродить по дому. Одевшись как она, я могла пойти куда угодно. Но эта свобода не доставляла мне истинной радости, потому что я все время была одна.

Тогда мы придумали игру поинтереснее. Мы притворились, будто живем в подземелье, кишащем чудовищами. Пробираясь в неохраняемые коридоры и стараясь, чтобы нас никто не заметил, мы следили за персоналом, занятым работой.

К счастью, первой нас обнаружила Ная, а не кто-то другой. Она ужасно разозлилась и объяснила, что произойдет с тем, кто, не зная о моем существовании, увидит нас вместе.

После этого случая игра больше не казалась забавной.

Но я все равно скучаю по тем временам.

На моей руке холодный компресисонный рукав для снятия отека. Кости срослись, но сами ткани, где-то внутри, еще ноют. Как и всегда после каждой новой травмы, полученной на тренировке, мне кажется, будто там рвется что-то такое крохотное, что даже автодок не способен заметить.

Лифт останавливается на этаже, где расположен офис отца, и там нас уже ждут Рафи и ее помощница. Папа никогда не встречается со мной без присутствия моей сестры. Ведь привязываться к своей запасной дочери как-то неправильно.

Рафи окидывает взглядом мои спортивные штаны, раскрасневшееся лицо и компресс на руке.

 От тебя так и веет напряженной работой,  говорит она в ее задачу, напротив, входит привносить во все происходящее беззаботность. А потом с сочувствием легонько пожимает плечами.  По крайней мере, он сумеет нас различить.

Ее слова вызывают у меня улыбку.

Однажды, когда нам было по десять лет, мы решили подшутить над отцом и нарядились наоборот: Рафи в тренировочный костюм, я в сарафан. Целый час она приводила меня в порядок, а я все это время ерзала.

Папа даже не заподозрил обмана в отличие от Доны, которая потом месяц не разрешала нам летать на скайбордах[3]. Но наказание стоило этих мгновений власти над нашим отцом осознания того, что не все находится под его контролем.

Теперь же он заставляет нас ждать.

Ная проверяет показатели на дисплее моего компрессионного рукава, в то время как помощница Рафи составляет список вечеринок, которые сегодня посетит моя сестра. Никаких особо людных мероприятий не планируется, поэтому я останусь здесь и буду наверстывать тренировочные часы, потерянные из-за сломанной руки.

Обычно я с радостью остаюсь дома. Но после месяца изнурительных тренировок мне просто необходимо потанцевать в клубе. Это одно из важных мест, где мне разрешается, покинув семейные апартаменты, занять место Рафи на танцполе.

По правде говоря, танцую я лучше своей сестры. Конечно, когда дело не касается балета или бальных танцев. А вот трепыхание в толпе потных незнакомцев как нельзя лучше походит на бой, которому ее не обучали.

Помощница заканчивает со списком, и Рафи смотрит на меня.

 Сестренка, ты знаешь, для чего мы здесь?

Я отрицательно качаю головой. Она выглядит разочарованной и подает мне рукой один из наших старых сигналов. Мы начали пользоваться ими, когда поняли, что за нами все время наблюдают.

Доверься мне и делай как я.

Можно подумать, обычно я поступаю иначе.

Двери в кабинет распахиваются, и на пороге возникает Дона Оливер.

 Отец сейчас вас примет.

Офис отца расположен на самом последнем этаже башни, которая построена им по устаревшему принципу на стальном каркасе. Магнитные опоры не вызывают у него доверия только металл и камень.

С высоты двухсот метров город выглядит ничтожным. Лес вдали превращается в зеленые размытые пятнышки. На его фоне тяжелые наползающие тучи кажутся огромными и несокрушимыми.

Сестра приседает в реверансе, я склоняю голову. Наш отец продолжает смотреть в эйрскрин[4], не обращая на нас никакого внимания.

 Девочки, вы заметили изменения в вашем распорядке дня?  подает голос Дона.

 Трудно не заметить,  ворчит Рафи.  Меня вы отправили на все вечеринки. А Фрей только посмотрите на бедняжку, она же вся переломана!

 Уверена, это очень непросто,  говорит Дона.  Но необходимо.

Рафи оборачивается к отцу.

 Вопрос касается сделки Палафоксов, да?

Не отрывая глаз от экрана, он улыбается сам себе.

Я понятия не имею, о какой сделке идет речь. Бизнес и политика меня не касаются. Я лишь знаю, что Палафоксы правящая семья Виктории. Небольшого слабого городка в четырехстах километрах к югу от Шрива, не представляющего военной угрозы.

 Очень хорошо, Рафия.  Дона озаряет мою сестру сдержанной улыбкой.  Соглашение практически выполнено. В следующем месяце мы объединим с Викторией наши спасательные операции.

 Ты хочешь сказать, мы будем обеспечивать им безопасность,  поправляет ее Рафи.  Защищать их от мятежников, пока они будут исследовать руины.

Ржавые руины так, значит, все дело в стали.

Эту историю знает каждый ребенок. Несколько веков назад жили люди, называемые ржавниками, потому что они обожали металл. Они выкапывали рудники, отравляли реки и в поисках железа перерывали целые горы. Они использовали его в строительстве своих городов, машин, механизмов и, конечно же, оружия, которым истребляли друг друга.

Теперь все, что осталось от ржавников,  это руины. Останки былого мира, ставшего нашим наследием.

Выходит, исследовать погибшие города и повторно использовать металл ржавников гораздо проще, чем добывать его из земли. Наш отец обожает строительство и в скором времени опустошит все руины возле Шрива.

Поэтому он и хочет заключить сделку. Защита в обмен на металл.

Дона Оливер продолжает улыбаться, но выражение лица Рафи вызывает у меня тревогу. У нее дергается глаз, словно она вот-вот закатит истерику.

 С чего бы Палафоксам доверять тебе?  обращается она к отцу напрямую. У меня перехватывает дыхание, Дона заметно напрягается.