Дион Эленис - Седые холмы стр 3.

Оставив машину в тени, мы вышли в небольшой парк с фонтанами, низкими скамейками и благоухающими розами. Катя увидела, как со стороны пристани по большой аллее шла толпа взрослых и детей, а возглавляла колонну дама почтенных лет, держа красно-синий флажок.

 Идут как на демонстрацию,  заметил я.

 Туристы,  ответил Белянский.  Здесь, у пристани, ежедневно останавливаются пассажирские суда и высаживают десанты людей.

 Что-то вроде зелёной стоянки?  уточнила Катя.

 Именно,  подтвердил Сергей.  Чтобы люди не скучали, для них тут проводят экскурсии.

 Хм, и что же тут смотреть?  хихикнул я.  Крохотный посёлок, каких много по нашей области. Если только на пляже искупаться и позагорать на белом песочке. Да и всё, пожалуй

 Э-э-э, не скажи, брат,  возразил Сергей.  Тут есть на что поглазеть.

 Например?  поинтересовалась Катя.

 Сейчас

Дорога, вымощенная брусчаткой, вывела нас к пристани, где были пришвартованы три теплохода: два больших круизных и один поменьше для речных прогулок. Мы остановились посредине причала.

 Стойте здесь,  велел нам Сергей и скрылся в здании речного вокзала.

Из труб теплоходов валил чёрный дым. В капитанской рубке суетились речники, а под ней рядами уходили вниз палубы с пассажирскими каютами. В зоне отдыха на корме путешественники предавались сладкой неге на шезлонгах.

 Ми-ха-ил Шо-ло-хов,  прочитала по слогам Катя.

 Хорошее имя для белоснежного красавца,  подметил я.  Как раз ему под стать. Да и в тему.

 Почему?

 Он же будет плыть по Дону.

Катя улыбнулась.

 А какой у тебя любимый писатель?  спросила она.

 Хемингуэй. Мы даже с ним в чём-то похожи.

Катя внимательно посмотрела в моё лицо.

 Ну, допустим, густой седой бороды я у тебя не наблюдаю,  саркастично говорила она,  волосы светлее, чем были у него в молодости, да и глаза у тебя вовсе не карие, а голубые. Нет, не похожи.

 Зато его жизнь была полна неожиданностей и приключений, как и у меня сейчас. Мечтаю когда-нибудь однажды оказаться на Кубе и побывать в домике, где жил старина Эрнест. И, клянусь, я это сделаю.

 Красивая мечта,  отметила Катя.

 О чём мечтаешь ты?  спросил я, посмотрев ей в глаза.

Ещё утром они казались зелёными, как крыжовник, но на солнце они стали светло-янтарными и способны были влюбить в себя кого угодно.

 Сейчас я мечтаю, чтобы это путешествие никогда не заканчивалось,  с улыбкой сказала она.  Я так ждала этого. Я так верила. И вот всё то, чего я хотела раньше, наконец начинает сбываться.

 Эй, сладкая парочка!  услышал я вдали слева знакомый голос.

Позади круизных лайнеров стоял теплоход поменьше, возле его трапа нам махал Сергей. На носовой части судна из синих букв было сложено слово «Волна».

 Идите скорее сюда он вот-вот отправится!  крикнул нам Сергей.

На борту уже было довольно много пассажиров. В основном на открытой палубе.

 На вокзале в кассе можно купить билетик на прогулку по каналу,  сказал Сергей.

Он отыскал три свободных места у самого края палубы, с которой открывался хороший обзор.

 Никогда прежде я не плавала по каналу,  призналась Катя, усаживаясь на стул.

 Загадывай желание,  проговорил я, заняв рядом с ней место. Сергей тоже сел.

Теплоход издал гудок, внизу зашумели двигатели, а из-под кормы вихрями в речном вальсе закружилась вода. «Волна», отпрянув от пристани, поплыла по Карповскому водохранилищу.

Когда судно подошло к воротам, точнее, двум башням с купольными крышами, верхний затвор давно скрылся под водой. И теперь судно, медленно проплывая старый полуразрушенный пирс, заходило в камеру шлюза. Я замер. Перед «Волной» исполином возвышалась громадных размеров триумфальная арка с героическими барельефами и четырьмя фигурами из чугунного литья по углам. Издали каждая из них напоминала трезубец Нептуна, но, если приглядеться, то можно было разглядеть пятиконечные звёзды, лавровый венок, в центре которого виднелись незыблемые советские символы серп и молот, а по бокам скульптуры острыми концами под углом выстреливали знамёна. На фронтоне арки в прямоугольной бетонной раме позолоченными буквами была сложена патриотическая надпись.

Катя, не переставая, снимала смартфоном фото и видео. Заметив на себе мой взгляд, она улыбнулась.

 Это восхитительно,  сказала она.

 Ещё тут есть свой «Мамаев курган»,  вставил Сергей.  Сразу же за шлюзом.

 Что-то метафорическое?  нахмурила брови Катя.

 Скоро всё увидишь,  улыбнулся Сергей.  Немножечко терпения. А пока наслаждайся шлюзованием.

Где-то посередине камеры теплоход остановился. Матросы зацепили верёвочные канаты к красным буйкам, помещённым в боковые ниши в стенах по обеим сторонам. Из воды показался затвор и перекрыл собой путь в камеру, через который мы ещё несколько минут назад входили. «Волна» словно оказалась в огромном бассейне. Через мгновение вода стала медленно уходить куда-то вниз, опуская вместе наше судно. Подобно лифтам в многоэтажках опускались в боковых нишах и красные буйки. Покидая камеру, вода оставляла после себя мокрые бетонные стены, поросшие мелкими ракушками, за которые цеплялись водоросли.

Теплоход с каждым разом опускался всё ниже и ниже, пока не оказался в гигантском каменном мешке. Звучащая из репродукторов музыка наполнила пространство.

Впереди судна под триумфальной аркой медленно в разные стороны расходились тяжёлые железные ворота. «Волну» облило ярким лучистым светом июньского солнца. Под кормой вновь закружились винты, и теплоход поплыл навстречу небесному светилу. Позади оставалась четырёхъярусная бетонная галерея, которая ещё недавно была полностью под водой. «Волна» грациозно поплыла в открытый канал сквозь портал, обрамлённый снизу водой, по бокам железными воротами, а сверху бетонным куполом.

Справа на берегу показались четыре огромные белые фигуры воинов. Они стояли на треугольном холме, покрытом седым ковылём.

 «Соединение фронтов»,  объявил Сергей.

Катя вопросительно посмотрела на него.

 Это его называют местным «Мамаевым курганом»?

 Именно. Ещё когда не существовало канала, а были только голые степи, вся местность была испещрена окопами: наглые фашистские танки шли напролом и тут же подрывались на минах. Землю, пропитанную кровью, усеивали трупы бойцов. Здесь шли ожесточённые бои на подступах к Сталинграду. Примерно в этих местах в ходе легендарной операции «Уран» двадцать третьего ноября тысяча девятьсот сорок второго года встретились войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов.

Обычно в таких местах, посвящённых войне, у Кати непременно наворачивались на глазах слёзы. Странно, но в этот раз она не чувствовала никакого кома в горле и плакать вовсе не хотелось. «Хоть бы одна слезинка упала»,  думала она. Ничего. Девушка смотрела, словно заворожённая, на четырёх солдат, отлитых из бетона: двое пожимали друг другу руки, а двое других стояли позади. Один с грозным лицом, усами и в каске держал в руках пулемёт, другой трубил в горн, возвещая о судьбоносной встрече. За спинами белокаменных людей высились знамёна тех самых фронтов, которые тогда, в ноябре сорок второго, здесь соединились.

 В это сложно поверить,  заговорила Катя.  С одной стороны арка, с другой этот монумент. Каких же титанических трудов это стоило всё построить? А сохранить, чтобы дошло до наших дней? Невероятно. Мне раньше казалось, что «Родина-мать» на Мамаевом кургане предел человеческих возможностей

 Наверное, это потому, что ты не бывала на юге нашего славного города-героя,  говорил я, провожая взглядом арку шлюза, пробуждавшую во мне детские воспоминания.

 Ты о чём?

 В самой южной части Волгограда берёт начало этот канал. Там первый шлюз с такой же аркой. Ну, почти такой же во всяком случае очень похожей. А тут канал заканчивается. Тринадцатым шлюзом. И представь себе: эта водная трасса тянется вдоль Ергенинских склонов сто один километр. И сейчас мы выйдем к Дону, а потом в Цимлянское водохранилище. Его ещё называют морем за невероятно огромные размеры.