Страндберг Матс - Кровавый круиз стр 12.

 Не думаю, что сильно помешаете. Я зайду за вами сюда чуть позже.

 Спасибо огромное,  говорит Калле.

 Не за что. Кстати, Филип передает привет.

Когда Пия ушла, Калле осушил свой бокал шампанского, и Винсент снова налил обоим:

 Кажется, она хороший человек.

 Да, очень,  кивнул Калле.  Это она убедила меня уволиться и пойти в вечернюю школу.

«А я отблагодарил ее тем, что исчез с горизонта»,  подумал он про себя.

 Что она имела в виду, когда сказала, что ты был «неприкаянный»?  Винсент положил на тарелку краба.  Вы много пили или что-то другое?

 Да, думаю, что именно это. Я напивался почти каждый вечер после работы.

Пару раз Калле попался на контроле алкогольных промилле в медпункте. Медсестра Раили с сожалением сообщила, что ей придется об этом доложить. Калле вызвали на беседу с капитаном Берггреном и старшим администратором. Он получил предупреждение до следующего раза и пообещал, что это больше не повторится. Но, конечно, все равно продолжал пить.

 Но не только это,  добавляет Калле.  Это трудно объяснить.

 А ты попробуй. Я любопытный.

 Понимаешь, я думал, что работаю здесь временно. Но шли годы. Это как бы Я зарабатывал здесь намного больше, чем мог бы в другом месте. Со всеми надбавками я получал двадцать пять тысяч в месяц. И я почти ничего не тратил, только на выпивку. Но и ее мы могли покупать недорого. Есть здесь понятие «чарка». Это порция алкоголя, которую персонал может получить почти бесплатно. И мой друг Филип постоянно угощал меня в баре.

Калле делает паузу, чтобы подумать. Как ему объяснить, как это было на самом деле?

 Это странный мир, он как пузырь. И все, что за его пределами, через какое-то время начинает казаться нереальным.

 Ты не скучаешь по людям, оставшимся здесь?

Калле задумывается. Достает мясо омара из панциря, чтобы выиграть секунду-другую. Он не припомнит, чтобы ему где-либо еще было так же весело, как на пароме. Пия и Филип были лучшими друзьями в его жизни. Но он всегда знал, что нужно двигаться дальше, пока не застрял здесь навсегда. Он только не знал, как это сделать.

И еще были вещи, которые Калле выносил с трудом. Но понял он это позже, и, только оказавшись в реальном мире, ему стало ясно, насколько он привык к этой дикости. На пароме процветала культура мачо. Финны утверждали, что все шведы геи. Шведы из всех сил пытались доказать обратное. И еще расцветал банальный расизм. Директор магазина беспошлинной торговли запросто мог с многозначительным видом сказать, что сегодня черно на сходнях. Или продавщица парфюмерии Лилль бесстыдно жаловалась, что африканцам трудно подобрать аромат, потому что они по-другому пахнут. Или этот упорно тиражируемый миф, что арабы возят с собой электроплитки и готовят в каютах, потому что они слишком жадные, чтобы есть в ресторанах. И Калле ненавидел сам себя за то, что он почти не возражал, не спрашивал, кто своими глазами видел арабов с электроплитками. Но тогда он был молод. И слишком труслив.

Вместо этого Калле играл роль «веселого гея». Спешил отпустить «голубую» шутку, пока его кто-то не опередил. Становился неопасным для мачо. Влился в роль женоподобного друга-гея у девушек, которого можно попросить застегнуть сзади платье. Это оказалось просто. Слишком просто. Под конец Калле уже сам не знал, кто он на самом деле. Только Пия и Филип видели другие стороны его характера.

И его собственный цинизм рос на пароме с каждым днем. Пьянство этому способствовало не в последнюю очередь. Каждый день Калле видел людей в самом неприглядном состоянии. Но хуже всех были пассажиры, которые отправлялись в круиз, как в зоопарк, чтобы поглазеть на других. Или как на сафари. Они останавливались, показывали пальцем на собратьев и смеялись.

Если бы Калле остался, то полностью потерял бы веру в людей.

Мясо омара во рту становится поперек горла, когда он думает о том, что Пия выглядела очень естественно, изображая радость встречи. Почему он перестал звонить и писать им всем?

Потом в жизни Калле были годы обучения в вечерней школе для взрослых в Анарпе. И каждый раз, приезжая в Стокгольм, он только хотел быть с Винсентом, и больше ничего. Они быстро поняли, что не являются исключением из правила, которое гласит, что отношения на расстоянии это очень тяжело. Потом наступили первые месяцы работы в бюро. Забыть Пию и Филипа оказалось легко, просто надо было поверить в то, что их связывала только работа. Работа и пьянство.

Калле понимает, что Винсент все еще ждет ответа на вопрос, скучает ли он по старым друзьям.

 Мы продолжали общаться в Фейсбуке,  отвечает он, жуя.  Но ты знаешь сам, это нелегко.

Его телефон пищит, и Калле тщательно вытирает руки о льняную салфетку на коленях. Смотрит на экран так, чтобы Винсент не увидел написанного.

«Он 10 баллов из 10! В каюте все готово. Увидимся. Пия».

Мадде

С ламинированной афиши у центральной лестницы на Мадде смотрит Дан Аппельгрен. Одетый в красивый костюм в стиле мафиози, он смеется, положа руку на затылок, словно немного стесняется того, насколько он красив. И настолько же сексуален. Судя по изображению, Дан знает толк в женщинах и что с ними делать. Можно даже подумать, что он знает, чего хочет, и может это получить.

 Мама тоже по тебе скучает,  воркует Сандра по телефону.  Очень-очень.

Дан сейчас где-то на корабле. Мысль об этом заставляет Мадде трепетать. Она оглядывается через плечо и смотрит в коридор, откуда они только что вышли. Она слышала, что где-то здесь на девятой палубе есть двухэтажная каюта люкс. Наверное, там он и живет. Мадде бросает на афишу прощальный взгляд и спускается по лестнице.

 А завтра вечером в это же время я приеду к папе и заберу тебя,  продолжает Сандра.

Мадде надеялась, что Сандра завтра вечером поедет с ней. Они могли бы повеселиться на пароме по дороге из Финляндии в Стокгольм, а потом продолжить в городе. Сандра жаловалась, что бывший муж не хочет сдвинуть свои дни по уходу за ребенком, но Мадде подозревает, что она не очень-то старалась его уговорить. Все подружки стали старыми и скучными. Иногда у них нет сил выходить из дому, даже если есть возможность.

Как будто бы они уже пенсионерки. И Мадде пытается представить, как она будет жить без работы и общения со знакомыми днем.

«Не буду об этом думать»,  напоминает она себе. Нельзя портить этот вечер с Сандрой, когда он еще даже не начался.

 Вы замечательно проведете вечер,  щебечет Сандра по телефону.

И Мадде уже ждет, когда она наконец замолчит.

Подруги спускаются на восьмую палубу, ко входу в ресторан «Буфет Харизма"».

 Передавай папе большой привет. Думаю, что сегодня уже не получится позвонить, но я обещаю, что буду думать о тебе перед сном. Да, моя дорогая. Не грусти. Целую-обнимаю. Люблю тебя. Пока. Целую крепко, все будет хорошо. Целую. Пока.

 Что там у них происходит?  Мадде проходит в ресторан.

 Надеюсь, я смогла ее успокоить,  отвечает Сандра.  Ей приснился про меня кошмарный сон.

Мадде слушает вполуха. Их встречает молодой блондинистый парень с выпученными глазами, Мадде видит его в первый раз.

 Вы опоздали,  объявляет он наглым тоном, найдя их в списке бронирования.  У вас всего час пятнадцать до следующей смены гостей.

 Вот как,  хмыкает Мадде.  И что? Тебе какое до этого дело?

 Ваш столик номер двадцать пять.  Парень показывает точку на схеме.  Это справа у окна.

 Я в курсе. Мы постоянные клиенты.

 Господи, какая кислая морда,  комментирует Сандра, идя к столу.

 Правда, подумаешь!  соглашается с ней Мадде.  Не на прием же в честь нобелевских лауреатов мы опоздали, в конце концов.

Но ей плевать на парня с выпученными глазами. От длинного шведского стола потрясающе пахнет, в зале полно народу. Предвкушение бурлит в груди, как пузырьки шампанского.