Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
С этими словами поп поспешно выскочил из избы.
...А во княжеских палатах тем временем происходило вот что. Только было собрался Владимир от волнений отдохнуть, как отворилась дверь и вошла Несмеяна.
— Обидчика моего не нашли, папенька? — кокетливо спросила она, поправляя рукава шитого бисером кафтана.
— Обидчика, обидчика... Ищут, — рассеянно сказал Владимир, озираясь по сторонам. Где ж корона? Неужели Гапончик уволок? Казню... А! Вот она!
Владимир подобрал невесть как закатившуюся под трон корону, обдул с нее пыль и искоса посмотрел на дочку.
— Чего вырядилась в праздничное? Сарафан, небось, из китайского сукна шит, а ты его в будни носишь. Отец‑то у тебя — князь, и то по‑простому одевается! — Он похлопал себя по бокам, демонстрируя полосатую пижаму.
Несмеяна лишь вздохнула и промокнула глаза платочком.
— Грустно, папенька. Посмеяться хочется.
— Так ты посмейся, — оживился Владимир. — Народу объявим, что я тебя сам развеселил, полцарства сэкономим. Ну?!
Царевна покривила губы, старательно развела их пальцами вверх и застыла.
— Ну, — подбадривал Владимир. — Давай, хохочи, золотко!
— Чего с Емелей будет, как сыщут? — продолжая кривить лицо, спросила Несмеяна.
— Казним. Голову с плеч скинем, как положено.
Несмеяна тихо, уютно заревела.
— Ты чего, дочка?
— Люб он мне! — не прекращая реветь сказала Несмеяна. — Все женихи — придурки какие‑то, клоуны, шуты гороховые. А он — серьезны‑ы‑ы‑ый! Богаты‑ы‑рь!
— Липовый, — не терял духа Владимир.
— Какая разница, — огрызнулась Несмеяна. — Про то никто не ведал!
— Так чего ж шум подняла? — не выдержал Владимир.
— Дура, — самокритично призналась Несмеяна. — Все равно никому меня не развеселить. Соврала бы, мол, заставил он меня посмеяться маленько, стала б женой богатырской. Внука бы тебе родила, наследничка!
Владимир потер лоб. Последний довод, похоже, попал в больное место.
— Значит так, дочурка. На Емеле свет клином не сошелся. Есть и другие на Руси богатыри. Кто нам первым на глаза попадется, того и окрутим.
Несмеяна, похоже, ждала не этого. Но возразить не успела. В дверь заглянул стражник и виновато произнес:
— Аудиенции просят, пресветлый княже!
— Занят я! — гаркнул Владимир.
— Убедительно просят, — не унимался стражник, потирая шишку на лбу. — Не кто‑нибудь, а добрый‑молодец Иван‑дурак. С булавой. Может, пустим?
— Ох и распустились вы... — начал Владимир и вдруг оживился: — Добрый молодец, говоришь? — он заговорщицки глянул на Несмеяну. — Отлично. Даже лучше, чем богатырь, а то они больно наглые да своенравные. Пускай!
Стражник исчез, а в палаты вбежал Иван‑дурак. Со сладостным для княжеского уха криком — «Не вели казнить, вели миловать!» — он бухнулся на колени. Пол в комнате захрустел.
— А, ты значит и есть Иван‑дурак, — приглядевшись, разочарованно сказал князь. — Казнить не буду, но и награду отложим. Верно, Несмеянушка?
Та согласно кивнула.
— Не за себя прошу, за друзей моих, — вставая сказал Иван. — Не виноваты они, княже!
— Это кто ж не виноват? Илюшка, Алешка да Никитич Добрынька? Ну ты загнул! Несмеянушка, ты только послушай: над ним самим подозрение висит, а он за изменщиков просит!
Владимир поправил корону, прошелся взад‑вперед, заложив руки за спину, и задумчиво произнес:
— Мы не французишки галантные, не британцы учтивые.