Алекс Миро - Свет далеких звезд стр 3.

В одноэтажном доме, как обычно, стояли тишина и въевшийся в деревянные стены запах пригорелой яичницы. Билли сварил крепкий кофе, прошелся по кухне, смел в тарелку рассыпанные по столу хлопья и плеснул туда молока. Держа в руке чашку, Билли глядел на утреннее марево. Июль выдался на редкость жарким, солнце лилось с неба горячей патокой, хоть ложку подставляй. Часы пробили девять.

За рулем джипа Билли немного оживился, помотав головой, стряхнул с себя сонливость, как собаки стряхивают воду. Он ехал вдоль зелено-желтых полей кукурузы, тянувшихся с юга на север штата. Повсюду виднелись деревянные лопасти фермерских мельниц и высокие крыши амбаров. Вдоль дороги, поднимая копытами пыль, неспешно брели коровы.

В контору он приехал последним. Робин встретила его неодобрительным взглядом и покачала головой.

 Не езди быстрее, чем может летать твой ангел-хранитель!  Билли попытался шуткой снять напряжение. Он запрыгнул на свой стул, будто скакуна оседлал, и ткнул пальцем в кнопку включения компьютера.

Робин нравилась ему, очень даже нравилась. Билли подумывал пригласить ее в бар, но у него всегда находились отговорки, чтобы этого не делать. Одни были нелепыми и смешными, другие жалкими и глупыми. Со временем Робин перестала с интересом смотреть в его сторону. Когда она вечером уходила из конторы, так и не дождавшись приглашения от Билли, он провожал ее долгим взглядом.

Едва Билли уселся за свой стол, как дверь в контору распахнулась от решительного пинка. Июльский зной наполнил комнату в считаные секунды. Старик Макартур стоял в дверях, глаза его блестели, и вся его фигура источала уверенность.

 Чего уставились? Я не пива пришел выпить,  загремел Макартур, не соизволив поздороваться.

Все оторопели. Но Билли встал со стула, подошел к старику и протянул ему руку.

 Не слишком ли ты молод?  Макартур прищурился, отвечая на рукопожатие.  Дай-ка мне сюда кого поопытнее!

 В любом возрасте можно быть профессионалом своего дела,  неожиданно громко и четко проговорил Билли. Робин округлила глаза и одобрительно улыбнулась.

 Ты мне нравишься,  Макартур потащил Билли обратно к его рабочему столу.  Мне нужен хороший юрист, чтобы составить бумаги.

 Если вы о завещании

Громкий смех старика не дал Билли закончить.

 Помереть я еще успею! А пока мы с тобой таких дел наворотим, что земля содрогнется!  Макартур продолжал веселиться.  Я хочу взять в аренду пару акров кукурузных полей, тех, что примыкают к моей земле. И мне нужны правильно составленные бумаги.

 Вы крупнейший поставщик кукурузы во всем штате,  удивился Билли.  Зачем вам еще поля?

 А ты не суй нос не в свое дело,  отмахнулся старик.

Когда Макартур ушел, Робин поймала Билли за локоть. Он едва мог разобрать ее слова, пульс бил по ушам, отдавался в голове звоном огромного колокола.

 Зачем ему все это?  полюбопытствовала она. От нее пахло фиалками.  Старик что-то затевает. Точно говорю тебе.  Синие глаза Робин в упор смотрели на Билли, от чего тот краснел и немного задыхался.  Да у него комбайн заводится быстрее, чем его дряхлый пикап, и амбар в три раза больше собственного дома!

 Я съезжу к Макартуру, все узнаю и расскажу тебе,  пообещал Билли и выскочил за дверь.

* * *

Утром Макартур и Билли собирали сено в амбаре. Вилы ритмично двигались вверх-вниз, вверх-вниз, разбрасывая шуршащие соломинки.

 Мистер Макартур, вам грустно от того, что вашей жены нет рядом?  Билли испугался собственного вопроса.

 Я стараюсь не думать об этом.  Макартур неожиданно сник, повесил вилы на стальной крюк и вытер загорелый морщинистый лоб.  Я человек дела, всегда был таким. За все эти годы я ни разу не  Макартур помрачнел и неопределенно помахал рукой в воздухе.

 А мне грустно, что Робин не со мной.  Билли прислонил вилы к стене и снял рукавицы.

 На самом деле, дружище, у тебя никогда не было Робин. Только если в твоем воображении.

Старик опустился на дощатый пол. Половицы скрипнули. Из-под крыши амбара, громко хлопая крыльями, вылетело несколько голубей.

 Мы с женой были вместе со старшей школы. Сколько лет прошло, черт возьми! Я даже не помню себя без нее, а теперь

Он замолчал, внимательно рассматривая мозоли на своих ладонях.

 Что теперь?

 Теперь я стар, а ты идиот,  неожиданно заключил Макартур.

 Почему это?  ошарашенно спросил Билли.

 Шел бы ты к своей Робин и не морочил мне голову,  отрезал старик, встал и с усилием отворил тяжелую дверь амбара.

Они вышли под палящее солнце. Жара, державшаяся весь июль, в августе понемногу спадала, но ближе к полудню штат все еще превращался в Помпеи, щедро залитые лавой.

 Мне бы хотелось знать, сэр, что вы думаете обо мне и Робин,  продолжил Билли начатый в амбаре разговор.

 Прямо сейчас, дружище, я думаю не о Робин, а о том, что мы с тобой сделаем. Ведь сегодня как раз тот самый день!

 Вы не рассказываете мне, зачем вам столько земли.

 Ладно, иди за мной и все узнаешь.

Они шли сквозь марево, раздвигая руками плотные налитые стебли, на верхушках которых царственно восседали кукурузные початки.

 Я никогда не умел говорить правильные слова тем, кто мне дорог.

Широкая спина Макартура и его уверенная походка действовали на Билли как магнит.

 Вы о своей жене?

 Ну да.  Старик задумался, напряжение на его лице исчезло, он смотрел на далекую линию горизонта.  А знаешь, парень, у моей жены была забавная привычка: она зажмуривалась и спрашивала меня, какого цвета у нее глаза. «Карие»,  ворчал я, недовольный ее глупым вопросом. Но она смеялась и поправляла: «Не-е-е-т, запомни уже, вишневые». Я всегда был слишком занят: размечал землю, чинил комбайн, латал крышу амбара, говорил только о работе, делал только то, что мне велит кукуруза: вспахивал, сеял, собирал, подписывал контракты. И поэтому не заметил, как у моей неунывающей жены пролегли темные круги под глазами, как опустились уголки губ, как исхудало ее лицо. Она угасала и больше уже не смеялась так, как до болезни! Она никогда не спрашивала, люблю ли я ее, не требовала откровенности. А теперь меня мучает вопрос: знала ли она, понимала ли это без слов? Только вот сейчас я понял, что должен был говорить ей все, что чувствовал, разрази меня, непутевого старика, гром. Говорить, что она дорога мне и что в ее вишневых глазах отражается вся моя чертова жизнь. А я  Макартур безнадежно махнул рукой.  Я каждый раз запинался, как последний дурак, бормотал что-то невразумительное, стоял как пень и не мог выдавить из себя ни одного доброго словечка.

 Так вы ни разу не признались ей в любви?  удивился Билли, и ему показалось, что история его отношений с Робин в чем-то похожа на рассказ старика.

 Проклятье, ни разу!

Макартур открыл дверь комбайна. Они влезли в раскаленную кабину, и кожаные сиденья тут же приварились к их спинам.

 Что вы делаете, Макартур?

 Сейчас увидишь! Терпение, дружище,  старик хитро покосился на Билли.  Я вот к чему веду. Когда она уходила, я пытался сказать ей о своей любви. На языке вертелось столько всего, но я не произнес ни единого слова, черт бы меня побрал. Я сжимал ее руку и силился, видит Бог, силился сказать. Начал было «Я Я» Блеял, как баран в стойле! Она лежала и все смотрела на меня, ждала. Да так и ушла ни с чем. И тогда я заплакал.

Билли молчал. Замолчал и Макартур. Он методично работал рычагом, смотрел только перед собой. Лопасти срезали початки с тугих стеблей, поглощали их, тасовали, подбрасывали и опрокидывали. Комбайн ехал как-то странно: сначала долго наискосок, затем в обратную сторону. Макартур выключал ножи и аккуратно продвигался вдоль посевных просек. Затем снова врубал механизм, и стебли ложилась плашмя. Они ездили большими кругами, потом вдоль и поперек.

 Какого черта вы творите?  Билли устал, его мутило после нескольких часов, проведенных в раскаленной кабине.