Корниенко Татьяна Геннадьевна - Espressivo стр 9.

 Иринушка, зайди к Анне Львовне, когда урок закончишь.

 Спасибо, Варвара Сергеевна, я вас поняла. Зайду.

Через пятнадцать минут она нашла завуча. Невысокая суховатая Анна Львовна стояла на балкончике, курила. Анну Львовну блестящего пианиста и педагога кто-то любил, кто-то боготворил, кто-то боялся. Но уважали все. Это относилось и ко многочисленным ученикам, и к коллегам. Даже за глаза называли по имениотчеству.

 Ирина! Заходи,  пророкотала Анна Львовна, затушила сигарету и сама зашла в комнату.  Что там у вас с этой Дельцовой?

 А собственно, ничего!  Ирина Вениаминовна вспыхнула. Она думала, что разговор пойдёт о консультации для двух её выпускниц. Консультацию уже пару раз откладывали по разным причинам. Такого оборота она не ожидала.  Я объяснила, что в этом году набора не имею, класс перегружен, и отправила к вам. О прослушивании речь не шла.

 Какое прослушивание?!  Завуч усмехнулась.  За неё Андрей Яковлевич ходатайствует. Поняла задачу?

 А что, «там»,  Ирина Вениаминовна метнула взгляд под потолок,  теперь занимаются комплектованием моего класса, а заодно и моим свободным временем?

 Да подожди, не кипятись! Чего ты хочешь? Как работаешь, то и имеешь. У тебя Малахова с Кучеренко выпускаются. Вот и вакансии.

 Знаю я свои вакансии. Я вообще никого брать не собиралась. Дочь уже забыла, как мама выглядит. И муж, между прочим, ворчит не первый год.

 Привет им от меня огромный. Значит, точно не хочешь?

 Не хочу, Анна Львовна. И Дельцовы тут ни при чём. Какая разница, с кем заниматься? Я правда не хочу. Хотя бы этот год

 Ну и ладно. И посылай их всех к Андрею Яковлевичу.

Ирина Вениаминовна перевела дух: Анна Львовна её всегда понимала.

 Да, кстати, у меня завтра будет часик свободный. Двое заболели. Сегодня гуляю, и завтра с пяти до полседьмого «окно». Давай своих выпускников.

 Спасибо. Мы обязательно к пяти подойдём!  Ирина Вениаминовна, обрадованная тем, что оба вопроса решились так легко и правильно, резко открыла дверь и чуть не сшибла вахтёршу.

 Ох, Варвара Сергеевна! Простите, бога ради!

 Ладно! Не зашибла! А вот тебя «сам» зовёт,  она кивнула на кабинет директора,  иди.

«Сам» был порывист, высок, красив и стар. Его специальностью были духовые инструменты. Говорил он громко, разговаривать любил и умел, особенно с родителями своих учеников.

 Ирина! Что это за выкрутасы с Дельцовой?! Мне только что звонил Андрей Яковлевич

 Ну, ясно  Ирина Вениаминовна закатила глаза.  Пошла крутиться карусель. А с Дельцовой ничего, Эдуард Алексеевич! Её девочку будет учить другой педагог вот и все, как вы сказали, «выкрутасы».

 Ты прямо как младенец. А ремонт в школе? Это тоже другой педагог?

 Вот именно! Другой. И вообще, почему вы на меня кричите? Ремонт? Ремонт это ваша задача. А я со своими справляюсь.

 Да никто и не спорит,  сбавил тон директор, подошёл и взял Ирину Вениаминовну под руку.  Ты пойми меня. Без расположения Андрея Яковлевича мы так и будем работать в классах с протекающими потолками. Ремонта сколько не было? Знаешь. Ну возьми ты этого ребёнка! У тебя же выпуск есть. Мы все тебя очень просим.

 «Мы» Не бывать этому!  Ирина Вениаминовна рванулась к выходу и вдруг застыла.  Хотя  усмехнулась,  хорошо, предположим Но сначала ответьте мне на один вопрос.

 Иринушка, хоть на два!

 Если в школе, на школьном инструменте, ежедневно будет заниматься ребёнок, вы не будете против?

 Что ещё за интриги? Какой ребёнок?

 Хороший. Музыкальный ребёнок. Но инструмента дома нет и не предвидится в обозримом будущем.

 Ладно, пусть занимается. В учительской всегда пусто. Инструмент, правда, дрова. Но пока живой.

 Тогда я беру вашу блатную Дельцову и беру ещё одну ученицу Дашу Заяц. Вот так!

Ирина Вениаминовна наконец-то разозлилась и вылетела из директорского кабинета, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

Пока я, стоя за дверью, слушала, как мама рассказывает о папе, я думала, что вот сейчас она закончит и учительница скажет, что мне можно приходить к ней в школу. Но мама говорила и говорила, а я всё ждала и ждала: вот, вот сейчас!..

Мир отвернулся от меня, когда Ирина Вениаминовна вышла из кухни. Я всё поняла сразу. И то, что она ничего мне не сказала, на самом деле было красноречивее любых слов: меня не пустили!

Когда она ушла, я безоговорочно пошла в кровать, но пролежала бо́льшую часть ночи, глядя в потолок. Потом заснула. И мне приснился какой-то кошмар, где у всех людей не было ртов. И у меня не было рта. Я бежала по зелёному лугу, мне хотелось петь, а рта не было. Я закричала, переполошила весь дом, а к утру опять затемпературила.

В последующие дни я шаталась по кустам, по пустырю, тянувшемуся недалеко от нашего дома. По-настоящему мне не хотелось ничего. Единственное активное действие, предпринятое мной, было по-детски нелепо, но терапевтически необходимо: я в щепки изломала свою волшебную палочку. После чего не то что успокоилась замерла.

В тот вечер мама вышла на минутку к соседке. Папа спал. Аня с Викой сидели на скамейке во дворе. Когда раздались два коротких звонка, я нехотя сползла со своего кресла и пошла открывать. На пороге

Когда в глазах прояснилось, я, к своему удивлению, обнаружила, что лежу на диване, а надо мной склонились сразу и растерянная, озабоченная мама, и учительница Ирина Вениаминовна.

 Дашенька, ты как?  спросила мама.

 Хорошо.  Собственный голос показался мне далёким-далёким и совершенно чужим.

Ирина Вениаминовна взяла меня за руку и спросила, почему-то глядя на маму:

 Ты ещё не передумала учиться в волшебной музыкальной школе?

 Нет,  ответила я.

 Знаешь такую присказку: «Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается»?

 Да,  кивнула я. На большее, чем «да» и «нет», меня не хватало.

 Прекрасно. Так вот, до сих пор была долгая и не всегда радостная сказка. Поэтому я и не приходила к тебе. А теперь пора дело делать. Учиться пора.

Мама хотела что-то сказать, но Ирина Вениаминовна опустила мою руку и дотронулась до маминой:

 Подождите, Анастасия Семёновна. Мы с вами отдельно поговорим. Наедине.

Потом она поглядела на меня.

 А знаешь ещё такую поговорку: «Утро вечера мудренее»?

 Знаю. Это если что-то важное делать, то сначала нужно поспать.

 Правильно. По-твоему, учиться музыке это важное дело?

 Важное.

 Тогда закрывай глаза и спи. А мы с твоей мамой обо всём договоримся.

Учительница развернулась и потянула за собой маму. Я прилежно закрыла глаза. Мир снова становился волшебным.

* * *

 Я не понимаю, что происходит,  растерянно развела руками Настасья, когда женщины уединились на кухне.

 Сейчас объясню. Присядем?

 Да-да, конечно,  засуетилась Настасья.

Не сводя глаз с Ирины Вениаминовны, она выдвинула табуретку гостье, потом ногой себе.

Молчали долго. Ирина Вениаминовна не знала, как сообщить о принятом решении так, чтобы не обидеть, мучительно подбирала нужные слова, но потом оставила эту затею и сказала просто, по-деловому:

 Я договорилась о Дашиных занятиях с директором школы Эдуардом Алексеевичем. Ваша девочка сможет ежедневно заниматься на школьном инструменте. Свой вам покупать не придётся.

Настасья подалась вперёд, хотела что-то сказать, но Ирина Вениаминовна, опередив её намерение, положила свою мягкую полную руку на руку женщины.

 Подождите немного. Я не всё сказала. Бывают исключения из любых правил. Этот случай именно такой. Если вы не возражаете, мы с вами соберём необходимые справки, чтобы Даша попала в программу по обучению талантливых детей. Это бесплатно.

Ирина Вениаминовна почувствовала, как дрогнула Настасьина рука.

 Не гарантирую, что получится. Но попробовать стоит. Посмотрите на ребёнка. У неё глаза перестали светиться. Она болеть начнёт

 Да начала уже,  махнула свободной рукой Настасья.  Чуть понервничает и температура.