AnaVi - «Клиповое» мышление стр 7.

Краем глаза и боковым же зрением вижу его «преувеличенно» большие черты лица. Вроде и длинного с горбинкой носа. Пухлых губ Мощного и округлого подбородка Тупых, и пусть не «умных», но и, тем не менее, видных скул. Как кончики моих крыльев! Светло-серых глаз на фоне и такой же, почти что и белой кожи. Светло-русых коротких волос: с редкой чёлкой, спадающей на низкий лоб и прикрывающей его широкие светлые брови вместе с тонкими ресницами! Непривычно, но и как на контрасте, со всем вокруг и мной же он одет во всё черное: футболку, шорты и бандану на руке!

Но и, посчитав же эти несколько минут достаточными для обновления кислородного баланса внутри и возобновления дыхания снаружи, а и скорее всего попросту решив проветрить, не замерзнув сам, он вдруг прикрывает окно и несёт меня в прихожую! Через коридор с бежевыми стенами. И белым же потолком По светло-коричневому линолеуму По обеим сторонам которого и от нас тянутся ещё какие-то белые деревянные двери. Но и он не заходит в них! Поворачивает направо. Подходит к такой же почти двери, только с замками и цепочками Где и по левую уже сторону от нас стоит тёмно-коричневый деревянный шкаф-трюмо: с висящей и стоящей, как снаружи, так и внутри же, скорее всего, верхней одеждой и обувью. А по правую такая же, «в цвет», тумба, но побольше и тоже, наверное, с обувью: в три ряда полок. И рядом с которой уже, по левую сторону от неё, примостился небольшой пуфик, обтянутый серой тканью И вот под его ногами чёрный жёсткий коврик, чтобы вытирать ноги при входе. Казалось бы Казалось бы, кто-то предпочитает белый коврик Вроде меня! Чтоб вытирать об меня и мной же всё. А «кто-то» и «Чёрный»! «Спасибо же, что ты это ты». Но и Однако Однако, здравствуйте! И Добрый вечер! День же уже был И что же это, на самом деле, значит? «Ты так быстро наигрался!». Повезло же наверное.

На-вер-ное Распахивается дверь!.. В пустой и тёмно-серый бетонный подъезд И я снова сжимаюсь, вздрагивая! Непонятно же ещё, что хуже: холод его, ветра или того, кто сейчас держит меня, будто и вы- и отпуская, хотя совсем недавно сам же и закрыл в комнате?.. Не говоря уж и о том, что он сам остался за порогом, а меня же кинул, почти что и «швырнул» через него, заставив «упасть ниц» перед собой. «Перед «ним», да! Перед кем же ещё?.. Не перед собой же, т.е. мной!». Холод же, что был ранее, ничто, в сравнении с болью, которая тут же пронзила моё хилое тельце, стоило лишь шмякнуться об пол: как лепёшка напополам с мешком картошки! Какие же они все злые. Жестокие и циничные!

Переворачиваюсь Лишь бы более никак не видеть его! Пытаюсь привстать, если уж и пока не встать, и слышу стук двери за спиной! Щелчок металлического замка по ту сторону двери. И Удаляющиеся от меня, в глубину и саму же квартиру, тяжёлые шаги!..

И какой смысл отдавать годы жизни, чтобы после слышать эту звонкую тишину в ответ и свой же адрес?..

Да А ведь, и нисколечко не давя на жалость, я уже совсем не та, что была раньше! «Да»!.. «Раньше» же я ещё была милой. Была даже и красивой. А уж и что говорить за?.. Яркой я была! Любимой и Любящей! А что теперь? Теперь я сломлена!.. Как духовно, так и физически Выцвела и выгорела!.. И вот за что мне всё это? В чём я таком и с кем я таким «так» же провинилась, чтобы заслужить эти подчас и ежедневные лапанья, не говоря уж и за «время», посиделки в одиночестве на холодном линолеуме?.. На холодных деревянных досках. Паркете! Ковре или сером бетонном полу!

К чёрту всё! К чёрту эту жизнь! Этих (не)людей и К чёрту меня! Я не хочу так. Не могу так больше!

Резко подрываюсь Что даже, поначалу, и изображение перед глазами плывёт в чёрно-белом свете, взрываясь ещё параллельно где-то и цветом И несусь в сторону улицы. В сторону выхода!.. Подхваченная, пусть и холодным, но и потоком же ветра, свободы: из открытой или не закрытой кем-то ранее чёрной металлической входной двери подъезда, побитой временем и не «только» и обитой же поверх ещё тёмно-коричневыми досками. «Она выведет меня на волю. А ветер спасёт Спасёт меня своим же холодом! Ему ведь не жалко А мне и подавно приятно! Не совестно Он же не сострадает. И не сожалеет Ему наплевать на меня. Значит и мне наплевать. Значит и мы солидарны! И уж пусть лучше меня собьёт чья-то машина!.. Больше такой пытки я не выдержу. Просто не вынесу Не могу. Не смогу и Не (за)хочу!».

А стоит пересечь «черту» и вылететь к белому, прямо-таки и слепящему после квартирно-комнатного и подъездного полумрака свету, как ветер меняет свою и одновременно мою траекторию «падения»  и бьёт уже не по касательной и подгоняя в спину, а в лицо и насквозь, отталкивая, наоборот, меня и назад. Проникая в меня И возвращая на «своё» место! Но и я уже не обращаю на него никакого внимания. «Он ведь всё же помог мне выбраться и с него этого хватит! С меня всего этого хватит! Ведь и мне всё равно! Уже всё равно Я хочу свободы! Хочу наконец-то и по-настоящему взмыть в небеса!.. Без вечных нравоучений И извечных же правил! Они же все подрезают мне крылья! Они все пытаются меня удержать и приструнить!.. Не в этот раз! Уж лучше в небо, чем под землю. Да! Я же не боюсь смерти Никогда не боялась!.. И всегда искренне её желала. Ждала её Верила в неё. И звала И вот теперь моя мечта точно и вся же исполнится Моё желание воплотится в жизнь!.. И пусть сейчас я поймала на них саму же себя!.. Как ловили меня те. И до этого «Пускай и Отпускай»: так же меня учили! Прощай Прощай, о, грешный мир! С меня достаточно такой и «не»  (не)жизни! И с тебя же достаточно: меня».

Впереди, над серой асфальтированной дорогой с белой разметкой, мелькают две ярко-жёлтые фары! «И эти два огня с каждой секундой: приближаются всё ближе. И ближе Ко мне! Мой убийца И мой суд! Моё влюбийство И моё же спасение! В одном лице И в одном же флаконе!».

Встаю перед ними и «их» чёрной глянцевой машиной, даже не пытаясь сойти на обочину Слететь на бордюр. Или в кювет Спастись! «Так будет проще! Так будет легче и Лучше». Сначала, правда, конечно, как и во всём, что «впервые», будет больно. «Но и это же не продлится больше и дольше минуты. Может, двух Но и максимум же трёх! «Физических»!». А моральных и эмоциональных «Лучше не думать об этом». Буду надеяться, что и их я не переживу. А до «самовнушения» и после них и вовсе не доживу! «Двенадцать минут»?! Ага. Да Да чёрта с два! «Ага» Дайте дважды. А то и трижды!.. И подержите моё пиво! Я же и так, и без этого мало страдала и мучилась, не правда ли?.. Можно же и ещё до кучи. И горки Нет! Минута-две Три! Не более «Но и не менее!». И «Кома»! А после настанет, наконец, спокойствие. И за ним придёт и свобода. Вечность и Бесконечность! И пусть же всё это от беспечности!.. Зато же и я сама, пусть и лишь для себя, уйду красиво. «И никто не заметит». Да и зачем?

Они же слишком большое значение придают лишь смерти! Да И даже больше же, чем жизни! На «лапках» День рождения празднуется один раз в год. Именины не в счёт. «Праздник имени?.. Чего?!». А День умирания (смерти) по два-три, а то и больше раз в год. Из основных: «три» и «девять», «сорок» дней «Странно это жить, чтобы после отмечать только смерть!». А «родительские субботы»?! Они ездят на кладбища к родителям и стоят. Стоят у чёрных земляных бугорков! У холодных серых бетонных плит. Или коричневых деревянных крестов Но и зато, да, в почтении! Вот только и на следующий же день уже и не помнят, не вспоминают в принципе!

«Всё когда-то забывается». Бесспорно! И человек, который жил бы да жил Которому и жить бы да жить ещё ого и иго-го Но в один миг его не становится И вот он уже в окружении ярких искусственных цветов! Лежит В одной части коробки Чтобы и после всех же «процедур»  его же ещё и накрыли второй Поверх. Закрыли уже! От всего и вся. Всех Парадокс! Как жили, так и умерли в коробке!

Но, да, зато и что при жизни, что и при смерти можно выбрать любой цвет! Любое оформление и Содержание. Не содержимое! Сопровождение! Дауж. Будто это и имеет хоть какое-то значение! Какое-либо!.. Какую-то и значимость Ценность! Кроме цены. Какую-либо! И именно же для самого усопше-умерше-почившего!