Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Но что, пожалуй, всё же стоит описать отдельно, так это очередь в кабинет флюорографии, по сравнению с которой всякая прочая очередь является, так сказать, лишь прелюдией, лишь тенью очереди, чем-то таким, чем, например, жалкая реальная вещь является в сравнении с полноценной идеей этой вещи. Очередь в кабинет флюорографии это именно что воплощение самой идеи очереди. Подобный подход может показаться вам слишком философским, но оказавшись в этой очереди, немудрено стать философом, ведь каждый человек, отстоявший флюорографическую очередь до конца, неизбежно становится или, ура, стоиком, или, увы, истериком. Даже и просто занять очередь в этой очереди оказывается далеко не так просто, потому как каждый кандидат на роль «последнего» прибавляет: «Но за мной еще занимала женщина, только она сейчас отошла», а пришедшая минут через двадцать женщина говорит, что за ней еще занимал мужчина, который скоро подойдет, но которого она плохо помнит, ввиду чего она не ручается а стоит ли вообще новоприбывшему занимать очередь? «всё равно и за этим неопознанным мужчиной стоит еще человек десять». Ох уж эта флюорография! Неужели все-таки возможно пройти тебя?
Кстати, в скобках замечу, что я могу дать вам неплохой совет по поводу пребывания в различного рода очередях, даже и в такой безысходной, как флюорографическая очередь. Всегда носите при себе томик хороших стихов, и, увязнув в очереди, просто начинайте учить наизусть наиболее приглянувшиеся вам строки. Способ проверенный только сегодня, когда я основательно увяз в очереди, я заучил наизусть несколько стихов Эмили Дикинсон, плюс еще одно очень забавное, приписываемое Пушкину стихотворение о поэте, канувшем в Лету. Только-только заучиваемое начало отскакивать от моих зубов с четкостью, позволяющей говорить о вполне удовлетворительной заученности, как уже подошла и моя очередь. А я, можно сказать, и пролетевшего времени не заметил, и полезное дело сделал, а точнее сказать хорошее, потому как не уверен, что знание стихов наизусть может считаться чем-то полезным, а вот что это хорошо в этом сомнений нет. Впрочем, я понимаю, что совет мой не слишком практичен, и всякий продвинутый чел, увязнув будь то в очереди, будь то еще где, попросту открывает инет на своем телефоне и начинает как это там говорится сёрфить в инете. Что ж, сёрфить тоже дело неплохое могущее быть неплохим, если вы сёрфите инет в поисках всё тех же самых стихов, к примеру.
Но вернемся к Мешку. Поварившись некоторое время в специфической атмосфере поликлиники, он наконец-то вошел в кабинет врача. Врач оказался довольно-таки молодым человеком; очевидно, именно по причине своей молодости он еще не вполне утратил профессиональный энтузиазм и не без интереса встречал каждого нового пациента. Он внимательно выслушал историю Миши («желудок почти не варит, под ложечкой тяжесть, изжога замучила, дышать тяжело»), после чего приступил к профессиональным расспросам.
Дайте руку, сказал доктор, прощупал пульс и закрыл на минуту глаза. А кашель есть? спросил он.
По ночам, особенно когда поужинаю незадолго до сна.
И часто вы едите на ночь?
Довольно часто, хотя и не каждый день (на самом деле Миша ел на ночь почти каждый день, но какой пациент хоть немного да не соврет доктору).
Гм! Биение сердца бывает? Голова болит?
Доктор сделал еще несколько подобных вопросов, а потом весело сказал:
Если вы еще года два-три проживете в таком режиме, да будете всё лежать, есть жирное и тяжелое вы умрете ударом2.
Мешок, до сих пор довольно апатичный, встрепенулся.
Умру?
Умрете, конечно, а что вас так удивляет?
Я еще довольно молод, мне нет и сорока.
На свете очень много людей, не перешагнувших рубеж сорока лет.
Спасибо за утешение.
Пожалуйста. Не так давно (я тогда еще в Питере работал, в скорой помощи), меня вызвали сердечный приступ у одного почти молодого человека и тот, кто меня вызвал, буквально требовал, чтобы я чуть не оживил преждевременно усопшего на том основании, что «этого, мол, не может быть»3. Но люди умирают с этим ничего не поделаешь.
А я думал, девизом врача должно быть скорее «люди выздоравливают».
Иногда и выздоравливают и такие аномалии случаются. Нет, я, конечно, сейчас выпишу вам всякие лекарства и направления на самые разные анализы, но чудес, знаете ли, не бывает. С вашим образом жизни вы непременно угробите себя, какое лечение к вам ни применяй.
Что же делать?
Вы и сами прекрасно знаете что. Меньше есть, больше двигаться и улучшения не заставят себя ждать.
Вы хотите превратить меня в антипода лорда Генри?
Что еще за лорд Генри?
Лорд Генри Уоттон!
Что за лорд Генри Уоттон?
Лорд Генри Уоттон из романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».
А, читал, читал. В школе читал кажется. Ничего не помню. Помню, что этот Дориан вроде как плохо кончил. Или это был Мартин Иден? Нет, плохо помню А лорда Генри не помню вообще. Так что с ним?
О, это прелюбопытный персонаж. Он наговорил кучу всяких парадоксов, которые теперь всем приходится за ним повторять. В частности, он говорил: «Чтобы вернуть свою молодость, я готов сделать всё на свете только бы не заниматься гимнастикой, не вставать рано утром и не вести добродетельный образ жизни». А вы именно хотите, чтобы я начал вести добродетельный образ жизни.
Добродетельный слово-то какое. Сто лет его не слышал. Ведите здоровый образ жизни этого достаточно. Можете даже слишком рано не вставать, но гимнастику делайте обязательно. А то отправляйтесь в путешествие. Вы ведь знаете, что земной шар давно уже превратился в шарик. Один день и вы на другом конце света.
Где можете созерцать те же самые гипермаркеты и Макдональдсы.
Вы сначала снимитесь с места, а потом уже иронизируйте. К тому же у нас Макдональдсов вы уже созерцать не можете. Что до гипермаркетов Поезжайте в Антарктику там нет никаких гипермаркетов, гарантирую.
Да я вовсе не возражаю против гипермаркетов. Гипермаркет единственное место, которое я регулярно посещаю.
О, тогда я придумаю для вас нечто вроде мантры. Всякий раз, когда вы будете заходить в гипермаркет, говорите себе: «Слово «еда» и слово «смерть» для меня синонимы. Слово «еда» и слово «смерть» для меня синонимы». Слово «еда» и слово «смерть» для меня синонимы».
«Остров сокровищ», я вижу, вы читали внимательнее, чем «Портрет Дориана Грея».
Простите?
А вы и не заметили?
Чего?
Вы только что использовали, хотя и слегка в измененном виде, цитату из «Острова Сокровищ». «Запомните, слово ром и слово смерть для вас означают одно и то же» это слова доктора Ливси, а сказал он их пьянице-пирату Билли Бонсу4.
Правильно доктор сказал. А что этот Билли?
Билли плюнул на совет доктора и
И?
И вскоре умер.
Что и требовалось доказать, ликующе подвел итог доктор.
Миша между тем смотрел на него и думал: «Вот ведь бедняга, и каждый-то день мимо него проходят десятки бестолковых больных со своими болезнями, и ничего-то он больше в своей жизни не видит. Как там у Чехова: «И думать только о поносах и читать только о холерах»5.
Впрочем, это раньше врачу приходилось думать о поносах, чахотках, холерах и всем прочем в совокупности, а современный специализированный доктор должен думать исключительно о поносах или только о содержании мочевого пузыря и прочих интереснейших вещах, но о каждой по отдельности6. Прогресс! О, где ты пламенная вера в прогресс? Нет ее. Прогресс превзошел все мыслимые ожидания, но никто более в него не верит. Интересно, а во что верит этот молодой доктор? Сейчас он еще хотя бы смотрит на свое дело с интересом, но надолго ли его хватит? Вряд ли Нет, грустная эта профессия быть врачом; еще грустнее, пожалуй, разве что быть учителем. Впрочем, все профессии грустны выбирай на вкус».