Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Да есть, рассказывал же. Правда, не такие
А какие?
Потом расскажу Мирон, друже, идем-ко кваску
Слыхал, Аристарче? Кваску им! бросив веник, расхохотался дед. Еще и не погрелись-то.
Про царьградские бани сотник нынче так и не рассказал. Не успел беседа пошла иная, серьезная. Воеводу и старосту интересовало все: кто напал, что пожгли, какие вообще убытки слухи-то по селу расходились быстро.
Рыжий твой, говорят, всех там расспрашивал. И девка еще, как доска плоская.
Войша, Унятина внучка, пояснил староста Аристарх. Ну, того, что без руки. Юлька выходила.
А, того, что с выселок! Мирон покивал и потянулся к кружке все никак не мог напиться после парной. Изба-то у них справная.
Да там не изба там хоромы цельные, Егор-то хозяин. Ни своим, ни дворне спуску не дает. Вот и в прибытке.
Староста захохотал, почесав округлый, поросший седоватым волосом живот.
Так что, Миша, скажешь? напомнил дед.
Сотник рассказал, как было. Вернее, как он полагал, что было. Всю информацию, и даже мысли свои изложил. Тут вместе и думать стали
С тем, что в само Ратное лешаки не полезут, были согласны все. Как и с тем, что и на покосе, и на пастбище имели место диверсии, а не странное стечение обстоятельств. Мужики-то в бане собрались мудрые и многократно битые жизнью в пустые совпадения не верили напрочь и со всеми Мишиными доводами согласились вполне.
Рога да хвост это сноровку так, хохотнул староста. Чтоб подумали, вроде как черт!
Дед Корней согласился:
Да уж, хвост да рога прицепить недолго и большого ума не надо. А вот тот, что на пастбище был, хитер. Ишь ты, ни пес его вовремя не почуял, ни пастухи не заметили.
Так, может, и не было никаких лешаков, Корней Агеич? вдруг усомнился наставник Мирон. Один пастушонок утоп, второй за ним побежал хотел помочь, вытащить Тем временем стадо в болото ушло, увязло Вот пастух и испугался, убег. До сих пор по лесам хоронится. Так ведь тоже может быть, а?
Может, неожиданно для всех сотник подлил масла в огонь.
Хитрый Миша прикинул чем больше версий будет предложено и разбито, тем лучше, тем быстрее все приблизятся к истине на то он и «мозговой штурм»!
А ну, деда, найди-ко тут изъян? Почему могло быть да все ж таки не было?
Да вот потому! воевода отозвался с азартом, да и все остальные засверкали глазами интересную вещь придумал Михайла. Кто кого переспорит, фактами перешибет.
Ну, во-первых, с чего бы коровы в болото ушли? начал перечислять Корней Агеич. Что они, дуры, что ли? Да и пес не пустил бы
Так пса же
О! Вот он первый изъян! дед поднял вверх указательный палец. А вот и второй. Отрок-то, пастушонок, ну, который не утоп. Ты. Мирон, говоришь испугался, сбежал, хоронится где-то. А где? Что-то младшая стража о нем не докладывает, а они ведь по всему лесу, по границе всей. Не докладывали ведь, а, Мишань?
Нет, сотник отрицательно покачал головой.
Да и одному в лесу Чего жрать-то? Разве что ягоды
Ну, огниво-то у пастухов имелось, завсегда можно костер разжечь.
Ага! И попасться дым, пламя
Ну-у
Да и зверья дикого в лесу полно. Медведи, волки Так-то они к людям не подойдут, но к одинокому отроку Чего б его и не прибрать-то? Не-ет, господа мои, в болотине второй отрок. Вместе с собакой и коровушками.
Да и лешака с хвостом и рогами все-таки видели! поддержал приятеля староста Аристарх Семеныч. Не просто ж так он там объявился, на покосе-то.
Так вот, в споре, и пришли к выводу: считать, что лешаки были и диверсии учинили. И поджог, и убийство отроков, и загон скота в трясину их подлых рук дело. Даже Мирон с этим всем согласился. А вот зачем это лешакам надо тут мнения разошлись.
Староста считал из вредности. Власти твердой в землях сгинувшего боярина Журавля нет, вот и озорничают отбились от рук.
Тут, впрочем, возразил дед:
Озорничают? Ишь ты, озорники Делать им больше нечего. Не-ет! Ясно подбил кто-то, деньгу хорошую дал или еще чего обещал. А значит, человек этот богат и при власти.
А мы ему зачем?
А вот тут всяко может быть. Может, и ни зачем из зависти просто. А может дело хуже! Может, задумал сей гад нас всех, ратнинцев, навеки извести! Чтоб и не было. Уж больно независимы мы. Сильны, богаты
Вот тут все замолчали. Мишу тоже проняло а ведь по большому счету прав дед. Ой как прав! Извести хотят кто только? Ладно, найдем, вызнаем
Дискуссию прервал Немой: замахал руками.
Наставник Мирон засмеялся:
Эвон, баня-то остыла вся! А ну-ко
После второго захода перешли ко второму вопросу: что делать? Как вражин выявить да выловить?
Тут уж поначалу Михайла солировал: надо, мол, подставить, организовать что-то такое что бы выглядело неохраняемым, но с уничтожением сего причинился бы большой ущерб.
Непонятно говоришь, Миша, посетовал дед. Однако я-то тебя понял.
И я понял, староста Аристарх повел плечом. А ну-ка, Мироне, поддай Ага Ухх! Так вот чего тут непонятного? От, к слову, Корней Агеич пасеку расширять собрался Вот пусть на выселках и расширит. Подале от завидущих глаз!
Чего? не сразу понял воевода. Это мне да на выселки?!
Ну да, Михайла тут же закивал, пряча довольную усмешку. Тебе, тебе, деда! На выселках ульи поставим амбар вроде как с медом да воском Недешевый товар!
* * *
«Шустрых» девчонок сотник решил проинструктировать лично. Собрать всех в тайности, на дальнем лугу. Вроде и пустой лужок-то а никто чужой не забредет, по всем кустам стража. Известить девушек Миша поручил человеку проверенному, умному и ни в коем разе не болтуну Ермилу.
Как будешь действовать продумай сам, но чтоб ни одна живая душа не знала, не ведала, что это я их зову.
Хорошо, господин сотник. Сделаю.
Иного ответа Михаил и не ждал. Знал, еще по Царьграду, а впрочем, и не только уж кому-кому, а Ермилу из рода старого Хотобуда можно поручить самое ответственное дело. И результат будет такой, какой надо.
Разрешите идти, господин сотник?
Что ж, Ермиле, ступай. Вернешься доложишь, если что не так.
Четырнадцать лет минуло Ермилу. Смуглый, жилистый, тощий. Узкое лицо, обрамленное длинными темными волосами, делало паренька похожим на список с какой-нибудь ромейской иконы. Держит себя спокойно, перед начальством не заискивает, не суетится. Серые глаза смотрят по-взрослому, цепко. Сам из Нинеиной веси, последыш после знаменитого мора, когда весь вымерла почти полностью и никакие ведьмины потуги не помогли. Дружок Ермила Велимудр, Велька, кстати, тоже из тех же краев
Из прежних «шустрых» девиц (как называл их Миша) остались лишь три подружки-хохотушки Ладислава, Добромира, Любава, они же Евдокия, Ирина и Ксения. Ну, это если по-христиански, здесь, в глуши, еще сильны были старые верования и те, кто их яростно исполнял та же Нинея Всеславна. Подружки же старых богов не любили страшны́е все, корявые, еще и жертвы им приносить нужно, задабривать. Ишь, погань какая! Куда уж лучше добрый и всепрощающий Иисус! Тем более на иконах да на распятии он весь такой красивый-красивый
Еще с год назад, выбрав в качестве «информационного оружия» молодых незамужних дев, Миша преследовал несколько целей. Во-первых, на них было легче влиять. Господина сотника они просто боготворили, слушали с благоговением и все поручения исполняли если и не в точности, то уж со всем своим прилежанием.
Во-вторых, девушки имели куда больше влияние на молодежь, нежели, скажем, жена старосты и прочий пожилой «женсовет»! Да и что и говорить Миша и сам иногда заглядывался на симпатичных девушек-хохотушек, что он, не человек, что ли?
А подружки-то все разные, всякая на особицу красива! Ладислава, в крещении Евдокия, статная, черноглазая, чернобровая, сильная. Врежет кулаком промеж глаз мало не покажется! Некоторые из младшей стражи тому свидетели пробовали получали Добромира, в крещении Ирина, маленькая, худенькая, выглядевшая куда младше своих пятнадцати лет. У нее даже и грудь еще не выросла, не оформилась, волосы темно-русые, остричь вылитый мальчик.