Всего за 549 руб. Купить полную версию
Бармен задумался. Ему не хотелось получить второй нагоняй.
Это будет английское имя, сэр?
Английское! Боже правый! взорвался Дики. Оно похоже на английское?
Ну, сейчас, когда ты его произносишь, похоже, вмешался его спутник. Или, скорее, на ирландское. Но погоди. Вот его визитка. Это о чем-то тебе говорит, Джузеппе?
Бармен покрутил в пальцах визитку.
А, теперь вижу, сэр. Джакомелли il Conte Giacomelli[10].
Так ты его знаешь?
О да, сэр. Я знаю его очень хорошо.
Какой он?
Он приятный джентльмен, сэр, очень богатый
Тогда он должен сильно отличаться от остальной вашей аристократии, заявил Дики довольно грубо. Я слышал, у них и лишнего пенни нету.
Возможно, сейчас он не так уж богат, печально признал бармен. Как и любой из нас. Бизнес плохой. Он grand azionista как это по-вашему? Он замялся, смутившись.
Акционер? предположил Филип.
Боже правый! воскликнул Дики. Я и не знал, что ты так поднаторел в этом инфернальном языке. Ты настоящий макаронник!
Бармен оставил его замечание без внимания.
Да, акционер, верно, радостно сказал он. Большой акционер fabbrica di zucchero
Сахарная фабрика, объяснил Филип не без гордости.
Но я слышал, они тихо произнес бармен и таинственно покрутил головой.
Не особо процветают? подсказал Филип.
Бармен пожал плечами.
Так говорят.
Значит, про сахар вспоминать не будем, сказал Дики и зевнул. Давай, Фил, ты всегда такой чертовски воздержанный. Выпей еще.
Ну нет, мне правда хватит.
А я выпью.
Филип и даже бармен с оторопью наблюдали, как он пьет.
Но, сказал Филип, когда Дики опустил стакан, граф Джакомелли живет в Венеции, верно?
О да, сэр. Обычно он приходит сюда каждый вечер. Но уже дней пять я его не видел.
Жаль, сказал Филип, мы могли бы подбросить его. Может, у него есть катер?
Не думаю, что он теперь использует катер, сэр.
Ну что ж, как-нибудь доберется, можешь быть уверен, заявил Дики. Как мы его узнаем, Джузеппе?
Я полагаю, для тебя он будет двоиться, мой бедный Дики, заметил его друг.
Бармен начал, со своей обычной учтивостью, отвечать на вопрос:
Ну, он на вид обычный джентльмен, как вы сами, сэр
Я обычный?
Нет, произнес бармен, смутившись. Я хочу сказать grande come lei такой же высокий, как вы.
Тоже мне примета. Есть у него борода, или баки, или усы?
Нет, он гладко выбрит.
Идем, идем, поторопил Филип. А то опоздаем, а он, наверное, не будет нас ждать.
Но его друг находился в боевом настроении.
Черт подери! Как мы будем ужинать с этим парнем, если мы его не узнаем? Ну-ка, Джузеппе, живее: подумай о дуче и включи свой великий итальянский ум. У него нет совсем никаких примет? Может, он косит?
Нет, сэр.
А очки носит?
О, нет, сэр.
Может быть, у него нет руки?
Nossignore, выкрикнул бармен, все сильнее распаляясь.
Ты ничего не можешь о нем сказать, кроме того, что на вид он обычный, как я?
Бармен беспомощно оглядел помещение. Внезапно его лицо просияло.
А, ecco![11] Он слегка хромает.
Так-то лучше, сказал Дики. Идем, Филип, ленивый пес, вечно я тебя жду. Он слез с табуретки. Еще увидимся, бросил он бармену через плечо. И раздобудь виски pronto[12]. Мне оно понадобится после этой поездки.
Бармен, постепенно приходя в себя, пристально и подобострастно смотрел вслед Дики, удалявшемуся, чуть сутулясь.
Гондола плавно скользила по воде к острову Сан-Джорджо-Маджоре с его стройной кампанилой, оранжевой в лучах заходящего солнца. Слева лежала пьяцетта, две колонны, богатая отделка Сан-Марко, необъятный фасад палаццо Дукале, все еще безупречно четкий, при всей жемчужной бледности воздуха. Но, когда Сан-Джорджо начал удаляться от них по правому борту, внимание Филипа захватил вид позади гондолы. Там, у входа в Большой канал, воздух окрасился сиреневым, а небо вокруг купола церкви Салюте было того чистого густо-синего цвета, на котором так подсказывает интуиция в любую секунду может зажечься первая звезда. Филип, сидевший слева от своего спутника, все время вертелся, любуясь видами, а гондольер, частично их заслонявший, каждый раз улыбался и говорил: «Bello, non è vero?»[13] словно по привычке. Однако Дики был не так снисходителен к эстетическим пристрастиям своего друга.
Не мог бы ты, бога ради, не вертеться? пробурчал он, вяло раскинувшись на мягком, самом удобном месте. У меня от тебя голова кругом.
Ладно, старичок, ласково произнес Филип. Можешь спать.
Дики подтянулся, взявшись за шелковый шнур, закрепленный с одной стороны медным профилем лошади, а с другой маленьким, но массивным медным львом.
Я не хочу спать, заявил он задиристо. Я хочу знать, что мы скажем этому твоему сахарному другу? Предположим, он не говорит по-английски? Мы что, весь ужин будем сидеть молча?
Ну, я думаю, для иностранцев это в порядке вещей, благодушно проговорил Филип. Это был его ответ на первый вопрос Дики ко второму он явно не подходил. Джексон мне ничего не говорил, только дал это письмо и сказал, что он приятный малый и сможет показать нам дворцы и всякое такое, чего не увидят обычные люди.
Обычные люди и так слишком много всего повидали, если хочешь знать мое мнение, простонал Дики. Бога ради, не давай ему ничего нам показывать. Я больше не выдержу никаких достопримечательностей.
Он, похоже, известная личность, сказал Филип. Что-то вроде живой достопримечательности.
Если ты считаешь достопримечательностью хромого итальяшку, я, пожалуй, соглашусь с тобой. Дики гневно воззрился на него.
Но Филип был невозмутим.
Прости, Дики, но что мне было делать? Я не мог оставить письмо без внимания, ты же знаешь. Как-нибудь скоротаем вечер. Ну-ка, подтянись и взгляни на этот чудесный вид. Cosa è questa isola?[14] спросил он гондольера, указывая на остров справа, чем-то напоминавший монастырь.
Il manicomio[15], с усмешкой произнес гондольер. Но, увидев, что Филип его не понимает, постучал себя по лбу и растянул улыбку еще шире.
А, сказал Филип, это сумасшедший дом.
Хотел бы я, жалобно проговорил Дики, чтобы ты, если уж показываешь мне виды, привлекал мое внимание к чему-то повеселее.
Ну, тогда взгляни на эти развеселые старые лодки. Они более в твоем вкусе.
Слева от них стояла пара грузовых пароходов, пришвартованных корма к корме, и даже в сумеречном свете было видно, что их давно не ремонтировали: по бокам у них тянулись гангренозные разводы ржавчины. В тени их высоких бортов вода казалась маслянистой и почти черной.
Дики неожиданно оживился.
Напоминает мне Халл[16], воскликнул он. Старый добрый Халл! Наконец-то цивилизация! Никакой живописности Старого Света. Два старых уродских практичных судна, славная масляная вода и масса инородных тел, плавающих вокруг. Хотя бы так, пробормотал он, неуклюже поднимаясь на ноги. Берусь утверждать, вон там инородное тело.
Signore, signore! предостерегающе воскликнул первый гондольер.
Гондола опасно накренилась, вероятно, из-за какой-нибудь моторной лодки в отдалении. Дики, к счастью, опустился на свое место, но продолжал тянуть руку, указывая на что-то в воде, и когда волна вдруг отхлынула, все увидели показавшийся на секунду темный предмет.
Похоже на старый башмак, сказал Филип. Cosa è, Angelino?[17]
Гондольер пожал плечами.
Io non so. Forsè qualche gatto[18], ответил он с тем типичным для итальянцев легкомыслием, с каким они воспринимают смерть животных.
Боже святый, этот малый думает, я не знаю, как выглядит кошка? выкрикнул Дики, прицепившись к словам гондольера. Только если эта кошка пробыла в воде чертовски долго. Нет, это это же
Гондольеры переглянулись и, словно по взаимному согласию, налегли на весла.
E meglio andare, signori, твердо сказал Анджелино.
Что он говорит?
Говорит, что нам надо двигаться.
Не раньше, чем я выясню, что там, упрямо проговорил Дики. Скажи ему грести туда, Фил.