Всего за 359 руб. Купить полную версию
В первые годы ARPA вело целый ряд важных проектов. В нем было космическое подразделение, разрабатывавшее баллистические ракеты. Там же проектировались разведывательные и метеорологические спутники, а также спутниковые системы слежения, шла подготовка к отправке человека в космос. Кроме того, оно помогало проводить ядерные испытания, например такие, как операция «Аргус», в ходе которой военные осуществили несколько небольших ядерных взрывов в верхних слоях атмосферы над южной частью Тихого океана в отчаянной попытке создать невидимый пояс заряженных частиц, которые бы выводили из строя электронику любой пролетающей сквозь него ядерной боеголовки{25}.
Благодаря всем этим проектам начало деятельности ARPA выглядело многообещающим, но воодушевление продлилось недолго. Внутренние распри в Пентагоне и создание гражданского НАСА (Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства) лишило ARPA средств и престижа. И года не прошло после образования, как его бюджет урезали до жалкой в сравнении с обещанными двумя миллиардами суммы в 150 миллионов долларов{26}. На протяжении следующих нескольких лет в управлении сменилось три директора. Оно едва держалось на плаву, и все были уверены, что скоро ему придет конец.
Но один человек знал, как его спасти. Им был Уильям Годель.
Война будущего
Уильям Годель мужчина ростом около 180 сантиметров с миндалевидными глазами, короткой стрижкой и вкрадчивыми манерами интеллектуала походил на утонченно одетого преподавателя или, возможно, начинающего дипломата. Он родился в 1921 году в Боулдере, штат Колорадо, закончил Джорджтаунский университет и работал в разведке при военном министерстве. После нападения Японии на Перл-Харбор был призван офицером в морскую пехоту и участвовал в боях в южной части Тихого океана, где поймал пулю в ногу, что сделало его хромым на всю жизнь. После войны он быстро продвигался по службе в военной разведке и достиг уровня GS-18 высшей категории денежного содержания для госслужащих, когда ему еще не было и 30 лет{27}.
В многолетней таинственной карьере Годеля было немало резких и зачастую причудливых поворотов. Он работал в секретариате министра обороны, где поддерживал связь между ЦРУ, АНБ и армией и считался экспертом в области психологической войны{28}. Он вел переговоры с Северной Кореей об освобождении американских солдат, взятых в плен во время Корейской войны{29}, помогал курировать информаторов ЦРУ из числа бывших нацистов в Западной Германии{30} и участвовал в секретной миссии по картированию Антарктиды (в результате которой в его честь были названы два ледника: залив Годеля и шельфовая гавань Годеля). На одном этапе своей легендарной карьеры военного разведчика он служил помощником Грейвса Эрскина старого сурового отставного генерала морской пехоты с длинным послужным списком противоповстанческих операций, которыми он руководил. Эрскин возглавлял отдел специальных операций Пентагона, занимавшийся психологической войной, сбором разведданных и шпионажем со взломом{31}.
В 1950 году Годель вместе с генералом Эрскином отправился на секретное задание во Вьетнам. Там нужно было оценить эффективность военной тактики французов по усмирению растущего антиколониального движения и определить, какого рода поддержку Соединенные Штаты могут оказать. Эта поездка не задалась с самого начала, потому что вся команда едва не погибла в результате покушения: три бомбы взорвались в фойе их гостиницы в Сайгоне. Такого «гостеприимства» никто не ожидал. И неясно было, кто подложил бомбы северные вьетнамцы или сами французы, намекая, что не стоит совать нос в чужие дела. Как бы то ни было, группа продолжила работу. Они встретились с солдатами французской колониальной армии и осмотрели их базы. Во время одной вылазки команда Эрскина сопровождала подготовленное французами подразделение вьетнамцев, устроившее ночную засаду. Они должны были схватить нескольких повстанцев, чтобы затем допросить их и добыть информацию, но эта разведмиссия быстро превратилась в яростный кровавый рейд. Профранцузские вьетнамские солдаты обезглавили своих пленников прежде, чем те успели хоть что-то рассказать{32}.
Там, в жарких джунглях, Годель и его люди поняли, что французы все делают неправильно. Усилия их военных в основном были направлены на защиту конвоев снабжения, которые то и дело подвергались атакам многочисленных партизанских сил, неожиданно появлявшихся из джунглей и выставлявших до шести тысяч человек вдоль пятикилометрового участка дороги. Французы, по сути, застряли в собственных укреплениях. Как это описывал коллега Годеля, они «почти утратили волю к наступлению» и были «прижаты к ранее занятым районам».
«Годель увидел, что французские колонисты пытаются сражаться с партизанами Вьетминя по правилам колониальной войны. Однако южные вьетнамцы, обучавшиеся французами и получавшие от них оружие, вели войну иного рода», пишет Энни Джейкобсен, представившая забытую историю Уильяма Годеля в книге об ARPA «Мозг Пентагона»{33}.
Эта «война иного рода» имела свое название: борьба с повстанцами.
Годель понимал, что США намеренно встали на путь борьбы с мятежниками по всему миру: в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. Он поддерживал эту борьбу. Кроме того, он начал осознавать, что тактики и стратегии в этих новых конфликтах нужно выбирать, забыв про опыт Второй мировой войны. США, как ему казалось, следовало учиться на ошибках Франции. Нужно было вести войну другого типа: менее масштабную, скрытую, психологическую и высокотехнологичную. «Войну, в которой нет ядерного оружия, нет Северо-Германской низменности и, возможно, нет даже американцев», объяснял позже Годель{34}.
Вернувшись в США, он в общих чертах обрисовал, что будет представлять собой этот новый тип войны.
Теория противоповстанческой борьбы не была чем-то совершенно новым. В XX веке США уже проводили жестокие операции против мятежников на Филиппинах и в Южной Америке. А ЦРУ как раз вело жестокую тайную противоповстанческую операцию в Северном Вьетнаме и Лаосе (ею командовал будущий начальник Годеля, полковник ВВС Эдвард Лансдейл), включавшую в себя целевые рейды, эскадроны смерти, пропаганду и пытки{35}. Что отличало годелевскую версию борьбы с мятежниками, так это ставка на технологии ради увеличения эффективности. Разумеется, борьба с повстанцами предполагала террор и устрашение, а также принуждение и пропаганду. Однако не меньшее значение имели подготовка и обеспечение солдат (будь то американских спецподразделений или местных сил) самыми передовыми военными технологиями: лучшим оружием, лучшей формой, лучшим транспортом, лучшими разведданными и лучшим пониманием того, что движет местным населением. «Согласно проекту Годеля, Пентагону необходимо было разработать передовое вооружение, не только основанное на ядерных технологиях, но и способное справиться с любой надвигающейся угрозой», пишет Джейкобсен{36}.
В США Годель вербовал приверженцев этой новой концепции, выступая в военных организациях по всей стране с лекциями и речами о своих идеях противоповстанческой борьбы. Между тем недавно созданное ARPA поручило ему возглавить отдел с туманным названием Бюро иностранных разработок, откуда он руководил бы тайными операциями агентства. Работа была мутной, крайне законспирированной и чрезвычайно непредсказуемой. В один день Годель мог курировать строго секретные ракетные и спутниковые проекты, а на следующий составлять по заказу АНБ план ядерной бомбардировки какой-нибудь территории. Один из таких планов предполагал сбрасывание ядерной бомбы на маленький остров в Индийском океане. Смысл был в том, чтобы создать идеальный параболический кратер для гигантской антенны, которую АНБ хотело использовать для отлавливания слабых советских радиосигналов, отправленных в космос и отразившихся от поверхности Луны. «ARPA гарантировало минимальную остаточную радиацию и правильную форму кратера, в который должны были установить антенну. Но эта затея так и не была осуществлена. Через какое-то время США и СССР подписали мораторий на ядерные испытания, и о ней забыли», вспоминает сотрудник АНБ{37}.