Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Ладно, мышь, мне пора, я отключаюсь. Ты вообще дома?
Да, читаю твои журналы с сиськами.
Займись делом, душа моя. Все, целую!
Я вышел из машины и быстрым шагом нагнал Макса.
Здоров!
Он встретил меня радушной улыбкой. В последний раз мы виделись, если память не изменяет, на предновогодней вечеринке в декабре. Собрались с родителями после итогового собрания и дали жару в ближайшем баре. Макс был самый пьяный, но он и в таком состоянии оставался медвежонком.
О, Антоха, привет! Эт самое что тут будет-то? Я на работе все бросил, феерично так примчался.
Тебе Вовка не рассказывал разве?
Расскажет он, как же Ладно, эт самое, разберемся перманентно.
У Макса Черенкова был бзик: стараясь как-то замаскировать свои восемь классов и автослесарное ПТУ, он вставлял в речь сложные термины, о значении которых лишь догадывался. Если присовокупить бытовой паразит «эт самое», то слушать его порой было невмоготу.
Охранник на входе, седой мужчина в форменной одежде не по размеру, даже не поинтересовался целью нашего визита, хотя обычно чуть ли не заносил каждого взрослого в журнал. Очевидно, школа уже бурлила вовсю.
Мы поднялись на третий этаж. У кабинета биологии толпились наши мамаши.
Сейчас будет курултай, пробубнил Макс. Яжемать и все такое.
Женщины будто ждали именно меня. Одна из них точно.
Антон, привет! Хорошо, что ты пришел!
Света Губайдулина, мама отличницы Кати, взяла меня за локоть по-свойски так, по-домашнему. Хрупкая и шустрая татарочка, по паспорту Салима, была у нас самой активной и, как следствие, занимала должность главы родительского комитета. Я в свое время по неосторожности вступил в эту странную организацию, теперь вот наслаждаюсь женским вниманием по полной программе.
Ты ведь уже в курсе? спросила Света.
Конечно. Плохие новости распространяются быстрее, чем хорошие.
Это да. Я вот чего думаю
Она, не выпуская локтя, отвела меня в сторону. Я приготовился выслушать одно из ее фееричных предложений.
Антон, мне кажется, тебе нужно будет провести со своей стороны какую-то работу. На этих ребят, она мотнула головой куда-то в сторону окна, надежды мало. Отчитаются для галочки и быстро все забудут.
Ты не первая, кто обращается ко мне с этим.
А кто еще?
Я пересказал ей утренний разговор с Рихтер. Света одобрительно закивала.
Все правильно! Ты все сделаешь в лучшем виде.
Тут я немного психанул.
Блин, а что я должен сделать, по-вашему? Провести воспитательную беседу с детьми, мол, слабых обижать нехорошо? Мы ведь даже не знаем, что случилось.
Света украдкой глянула поверх моего плеча на остальных родителей, которые как раз собирались зайти в кабинет. Произнесла полушепотом:
А что тут знать? Гелю давно травили. Вот их же отпрыски, кстати, любимые чада засранцы
И что?
Как что?! Есть ведь статья? Ты ж юрист!
Не юрист, а охотничья собака. Я обернулся. Коридор опустел, народ вошел в кабинет. Ладно, пошли. Надо разобраться для начала.
Кворум на экстренном собрании был средний человек пятнадцать из двадцати пяти возможных. Из мужчин предсказуемо присутствовали только я, Макс и Федя Меркулов, еще один завсегдатай родительских междусобойчиков. Федя уже много лет работал домохозяином. Жена у него владела тремя салонами красоты, домой забегала только на ужин и переночевать, поэтому заботы о хозяйстве и единственной дочери легли на его плечи. В свободное время Федя писал сценарии для телевизионной и радиорекламы, зарабатывая себе на сигареты и пиво. Богема, в общем.
Мы втроем традиционно пристроились на последних партах.
Ну что, ждем оргвыводов, шепнул Федя. Гляди, Анжела как пыльным мешком ударенная.
Я посмотрел на классную, сидевшую за учительским столом под портретом Дарвина. Она сосредоточенно перелистывала какие-то документы. Головы не поднимала, уткнулась острым носом в стол, будто боялась пересечься с кем-то взглядом. Непоколебимой уверенности в себе, которую обычно излучала эта высокая темноволосая женщина, я не заметил. Она сегодня даже оделась иначе свой неизменный бежевый брючный костюм (видел ли я ее хоть раз в чем-то другом? не помню) сменила на черные юбку и блузку. В таком наряде она производила совсем уж пугающее впечатление. Косы и капюшона не хватало.
Нельзя выходить к детям в образе Тетушки Смерть.
Впрочем, не только Рихтер сегодня была ударенная пыльным мешком. Весь родительский коллектив сидел тихо, даже хозяйственные мамочки не перешептывались. Идеальная обстановка для годовой контрольной по алгебре.
Жаль, флягу с собой не взял, буркнул Федя. Самое время бухнуть.
Я сбегаю, эт самое, отозвался с соседней парты Макс. У меня в машине есть.
Я промолчал, не желая поддерживать досужий треп. Парни они хорошие, адекватные, но иногда лучше спрятать свой здоровый цинизм поглубже, я считаю.
Лизка моя вчера весь вечер ревела у себя в комнате, продолжил Федя. Даже к ужину не вышла. Твоя как?
Примерно так же.
Федя вздохнул, сложил руки на груди и притих.
Между тем в кабинет, громко стуча каблуками, вошла незнакомая девушка в синем костюме, похожая на стюардессу. Лет тридцать, миловидная, со светлыми волосами, стянутыми в пучок. В руке она держала черную кожаную папку. Скорость и решительность, с которыми девушка проследовала к учительскому столу, говорили о том, что собрание сейчас начнется.
Так и вышло. Рихтер приветственно кивнула «стюардессе» и поднялась из-за стола. Вдвоем они вышли к доске.
Товарищи, добрый вечер, сказала Анжела Генриховна и тут же запнулась. Хотя какой он добрый Повод у нас для внезапной встречи печальный, как вы знаете
Она еще что-то говорила, какие-то приличествующие обстоятельствам фразы, но я смотрел на девушку, стоявшую по ее левую руку. Внешне она была серьезна, но при этом излучала какое-то тепло. Располагала к себе с первого взгляда. Ее сжатые в тонкую линию губы, казалось, могли в любой момент растянуться в улыбке. Решительная, уверенная в себе, готовая ответить на любой вопрос. Погладить по головке, когда требуется, или куснуть, если ты зашел слишком далеко. Таких часто видишь в кино.
Я понял, кого она мне напоминает, доктора Кэмерон, подчиненную Хауза в одноименном сериале. Ее играла милашка Дженнифер Моррисон.
Позвольте представить вам Викторию Александровну. Рихтер коснулась руки девушки, слегка выдвигая вперед. Наш психолог. Точнее, приглашенный, поскольку у школы нет такой штатной единицы. Психологов у нас сократили как выясняется, совершенно напрасно. Виктория Александровна уже работала и даже училась у нас, школу знает хорошо и некоторых ребят тоже. Надеюсь, вместе мы сможем разобраться в сложившейся ситуации.
Здравствуйте, друзья, сказала Виктория. Голос у нее оказался под стать внешности, с глубоким и сочным тембром. Таким голосом можно рекламировать и яблочное пюре, и металлопрокат.
«Господи, о чем я думаю!»
В крайнем левом ряду у окна взметнулась рука. Я обернулся. Это была мать Паши Венедиктова, которого дочь называет «Веник». Хулиганистый тип из небогатой многодетной семьи, хотя и не безнадежный. Куда хуже его приятель Гмыря, эталонный засранец с десятым айфоном и прической Драко Малфоя.
Впрочем, не хочу возводить напраслину, я давно ничего о них не слышал.
Извините, а в чем тут разбираться? поинтересовалась Елена Венедиктова. Что мы можем сделать? Ну, вы меня простите, все уже случилось, никто от этого не застрахован. Жаль девочку, конечно, но что мы здесь
Анжела Генриховна, кажется, слегка опешила. Это был редкий кадр: Рихтер полезла в карман за словом и не нашла.
У Виктории Александровны, напротив, с этим проблем не возникло.
Думаю, мы все заинтересованы в том, чтобы разобраться в случившемся.