Всего за 549 руб. Купить полную версию
Я их едой брезгую, покривился дядя и разлил по тарелкам борщ с плиты.
Почему?
Что говорить. Гансы и есть гансы.
Дядя, подъехал я, ты уехал когда-то из Ташкента в Ригу, потому что тебе не нравились узбеки.
Это чурки. Кому они могут нравиться. Как с ними можно работать?
Но латыши тебе тоже не понравились.
Латыши это фашисты. Я ненавижу фашистов. Особенно тупых.
Дядя, сказал я, но русские тебе тоже не нравились. И они бы тебе ходу вообще не дали.
Русские? Русские это свиньи. И все, что они делают это свинство. Кому они нужны?
Так, сказал я. Ну, а что ты скажешь об евреях?
Тебе одним словом?
Да.
Евреи это просто говно.
Ну за интернационализм! поднял стопку я.
Со свиданьицем, сказал дядя, и мы чокнулись.
Вторую пили за родителей, третью за победу. Это было 9 мая.
Вечером смотрели российское телевидение, последние известия, отрывки утреннего парада с Красной площади, что-то про оборону Москвы, бои и зимние пейзажи из военных хроник.
О! вдруг воскликнул дядя. Это ж мои места! Здесь моя 91-я дивизия наступала!
И здесь я неожиданно заплакал. Без звука. Свет в комнате не включали, и в темноте было не видно.
Мать вашу всех Вот он был девятнадцатилетним лейтенантом, дивизионным разведчиком. Вот воевал, проливал кровь, получал ордена, был изувечен. И вот сейчас, в конце жизни, он сидит здесь в поверженной и разгромленной Германии. В хорошей квартире, хорошо поработав в жизни. Спокойный, ироничный, пронзительно одинокий. И по немецкому телевизору смотрит русский парад. Это как устроена жизнь.
Нью-Йорк
Через десять лет после Израиля брат встречал меня впервые в Нью-Йорке. Из аэропорта повез на огромном белом «Форде Кугуаре» на Манхэттен. Мне было под пятьдесят я увидел живьем те самые небоскребы, виртуально-условные, как Атлантида, всю нашу советскую жизнь. Мы пили бурбон в его студии. Приходили гости.
В Нью-Йорке проживало полтора миллиона евреев. Почти все потомки подданных Российской Империи, эмигрантов из Беларуси, Польши, Украины. На Брайтоне сплошь наши, недавние.
Российская эпоха еврейской истории закончилась. Оставшаяся вывеска, административная и телевизионная выморочная проформа. Гены, мозги, энергия, будущее съехали в университеты Новой Англии, Кремниевую долину, врачи, юристы, инженеры, изобретатели. Нувориши и жулики с миллиардами и особняками неважны. Огромная тонкая пленка российской интеллигенции, мыслящего и образованного класса словно стянулась со страны на запад и осела на США, на пространство и города, прижалась, прижилась, добавила себя и растворилась.
Вопрос под телекамеры
В конце нулевых еженедельные ток-шоу Соловьева «К барьеру!» и «Вечер с Владимиром Соловьевым» были безоговорочно лучшими и самыми рейтинговыми в стране. Вопрос чести. То была еще другая страна и другое время; и люди были другие.
Вот на таком «Вечере», три гостя и ведущий, спор сполз на национальный вопрос с касательством еврейской темы. В какой-то момент Соловьев спросил (а мы в те времена дружили):
Веллер, вот скажите прямо: вы кто по национальности?
В том разговоре была затронута масса проблем российской жизни. А под камерами из четырех участников трое были евреи. Пикантный нюанс и нередкая история. Хотя один под русской фамилией, а другой под грузинской.
И, добросовестно подумав в сконцентрированную секунду, я отвечал:
Я имею честь принадлежать к двум великим народам: еврейскому по крови, генам, и русскому по всему остальному, по жизни и по культуре.
Это прозвучало пафосно и с излишней красивостью. Хотя чистая правда. Но не так все просто.
Евреи русского завета
Или русские Моисеева завета. Кому как больше нравится. Названия устаревшие. Просто: полностью ассимилированные евреи, то есть русские, а этническое происхождение: «Из евреев». Типа: не из славян, но из татар, из мордвин, из грузин, как ранее из немцев, из шведов. Фамилии остались, доля крови осталась а более ничего.
Твой язык, твоя родина, учителя и история, твои друзья, твои девушки ты как все, русский среди русских. И ощущаешь себя таковым. Чего ж еще.
История показала, что с евреями общий фокус не проходит. Ты можешь быть свой в доску, неотличим ничем и никак, но если узнают, что ты, оказывается, еврей твой облик обогатился специфической чертой: она отличает тебя от других, и ее нельзя стереть. Так силен мифологический образ народа, так мощно укоренен в коллективном бессознательном еврейский стереотип, что сам факт твоей принадлежности к этой растворенной в социальном пространстве национальной группы делает тебя каким-то не совсем таким, как все прочие.
Это отнюдь не обязательно антисемитизм. Это инаковость. Порой неуловимая, скрытая, неразличимая и оттого еще более неистребимая.
Это следствие социального инстинкта, требующего единства своей группы и ее противопоставления другой. Это следствие закона самоусложнения социума. Это следствие поиска внешнего объекта как источника своих бед. Человеку, существу групповому, потребны свои и чужие. Друзья и враги. Кого любить и кого ненавидеть. Кому доверять и кого опасаться. Дуалистическое мироотношение. Бинарное, если хотите.
Это отнюдь не прибавляет счастья русским евреям. Это порождает готовность к совершенно неожиданным и незаслуженным неприятностям. Это постоянно натянутая тонкая струнка где-то в глубине оркестра жизни, обычно ее совершенно не слышно но при малейшем касании она звучит очень отчетливо и расстраивает весь твой оркестр.
Одновременно это стимулирует. У тебя заранее плохой пиар. На тебя незримо давит груз коллективной ответственности за все грехи и вины тысячелетней мифологии. Не считая грехов подлинных, которые есть у всех. И твой нерв напряжен. Ты должен стараться. Быть лучше себя самого. Лучше других. Пахать до посинения и не ждать пощады. Это полезно. Естественный отбор продолжается.
Потому что вы еврей?
Давным-давно, в интервью на «Эхе Москвы», принимали онлайн вопросы от слушателей, вежливый мужской голос поздоровался и спросил:
У вас выходит много книг, вы все время выступаете на телевидении, у вас своя передача на радио скажите пожалуйста: это потому что вы еврей? Спасибо.
Вот так. Шарах. На всю страну. С прямотой пьяного римлянина.
Секунд пять я собирался с мыслями. Все, что сумел сразу поблагодарить за прямоту и честность: вы озвучили то, что многие думают, но не решаются сказать вслух.
Уж не помню, кто был ведущим может, Лев Гулько, он парой общих фраз дал мне политкорректную передышку.
Что я, успокоив дыхание, мог сказать?..
Что если вы решили сделать карьеру путем превращения в еврея, пройти гиюр, или сделать обрезание, или что там еще, купить свидетельство о рождении, сменить национальность в документах и обрести лояльность походами в синагогу то я вас предостерегаю. Вас постигнет жестокое разочарование, что может вызвать страшную ненависть к ев- реям за их непостижимое коварство. Попортите себе жизнь.
Вот когда я поступал в университет национальность мне серьезно мешала. И вздумай я остаться в аспирантуре просто не дала бы.
Национальность не дала мне работать после окончания университета в толстом журнале. Но давала гарантию, что за границу меня не выпустят.
Национальность, обозначенная фамилией, очень сильно препятствовала мне печататься в СССР. Но не давала никаких преимуществ в работе бетонщиком, или слесарем, или скотогоном.
Так что в Советском Союзе это только сильно мешало, а в нынешней России никак не влияет. Смотрят на то, что ты можешь. И если вы придете к издателю или режиссеру с предъявлением еврейства и ожиданием льгот на этом основании вас сильно не поймут.