Чудес не бывает, веско сказал главный, прямо глядя перед собой.
Понимаем: причина где-то внутри. Дайте ещё сутки.
Ковальский, есть что добавить? взгляд главного требователен, почти суров.
«Надо стоять за Новикова», мелькнула мысль. Вслух Александр сказал:
Нужны ещё сутки!
Главный ядрёно крякнул, будто после выпивки. Видимо, ему понравилось, что вокруг народ не из пугливых, можно положиться.
Хорошо, сутки не более
И они пошли в кабинет к начальнику цеха.
Быстро встав из-за стола, Ганин сходу попал под обстрел. Рукопожатие при встрече было дружеским, но тяжёлые вопросы высокого гостя заставляли втягивать голову в плечи. Это Ковальского до определённого момента забавляло, пока не возникло острое желание воспротивиться манере главного превращать окружающих в виновных школяров.
У вас самый высокий среди родственных предприятий расходный коэффициент по пару, что-нибудь думаете делать?
Ренат Агнасович уже сидел за столом начальника цеха и так же требовательно, как и в операторной, смотрел перед собой. Только там у него перед глазами были отключённые приборы, а здесь пустая серая стена.
«Очевидно, привычка такая не глядеть на собеседника, так проще», догадался Ковальский.
Думаем начал, было, Ганин.
Долго думаете. И единичная производительность реакторов у вас ниже!
А есть ли смысл наращивать мощности, не сдержался Ковальский, если нет утилизации тепла, не ставим котлы-утилизаторы. Высок расход энергоресурсов оттого, что, увеличивая мощности, не оптимизируем процессы.
Главный удивлённо перевёл взгляд на Александра. И тот, ожидая вопроса, замолчал.
Продолжайте.
Ковальский решился:
Проектную мощность цеха перекрыли на тридцать процентов. Меняем насосы на более производительные, а продуктопроводы нет. Предохранительные клапана на большие размеры не меняем. Это ведёт к повышению опасности. Всё на пределе. Кому-то внятно надо сказать: хватит! Лимит давно исчерпан. Может грохнуть, Александр давно думал о том, что сейчас говорил, и был уверен, что проблему нужно обсуждать.
Завидный пафос! усмехнулся Ренат Агнасович.
Ковальского царапнула эта фраза. «Серьёзно не хочет говорить? Была не была». Набычившись, произнёс:
В конце концов, это неграмотно. А щёкинский метод усугубляет. Персонала всё меньше в обслуживании. Техника стареет. Работаем, как правило, без резерва! С оборудования, технологии надо бы начинать, а не с сокращения людей
Главный, мотнув головой, бросил в сердцах на дальний край стола ондатровую шапку. Сказал то, чего Ковальский не ожидал:
Ну, ты достал меня! Пойди и докажи, кому следует, только что сказанное тобой! Против течения хочешь плыть? Я уже пробовал, чуть шею не сломали.
Ганин и Новиков переглянулись.
«Эти промолчат, подумал Ковальский. Они осторожные мужи Да и время ли сейчас? Цех-то не можем пустить»
Зато мы гремим по области как инициаторы встречных планов И все инициативы подхватываем и перехватываем, Александр уже чувствовал, что пора остановиться, но что-то мешало этому.
Я бы с тобой не стал разговаривать, если бы не твои дипломы.
Не понял? сказал Ковальский.
Ты награждён дипломом второй степени по министерству за экономию энергоресурсов, а там ещё на подходе диплом по объединению. Рацпредложение по перекрёстному охлаждению потоков водноспиртового конденсата твоё?
Моё.
Ну, так вот, поздравляю! Экономия за первый год его использования внушительная!
Ренат Агнасович, а то, что я предлагаю с котлами-утилизаторами на порядок больше даст экономию, чем то, за которое диплом этот
Ну, ты и язва! Главный посмотрел на остальных присутствующих, будто ища подтверждения. Где твои предложения?
В техническом отделе. С отрицательным заключением вашего зама.
Забери и неси мне! Будем разбираться. Он энергично взял со стола шапку. А пока, Василий Анатольевич, он обратился к Ганину, пока не наладите режим и не начнёте давать качественную продукцию, буду считать, что в цехе с кадрами итээр плоховато. И надо смотреть этот вопрос
«Как же так, удивился молча Ковальский, он с нами вместе всё смотрел? Причину сразу трудно определить. Сам это понимает. Ситуация каверзная и требует каких-то необычных решений. Сам не предлагает, но требует. Так разве можно?»
Когда главный пригласил его к себе, Ковальский воодушевился. Ему понравился такой подход: «приходи разберёмся». Ну, а потом, здесь?.. И в операторной?..
Главный ушёл, не позволив начальнику цеха проводить его. Ганин сказал, словно межу провёл между Ковальским и собой.
Ну и завариваешь ты кашу на нашу голову.
Какую кашу?
Такую! Ты пытался на равных при нас говорить с главным инженером.
А как надо? Полагаю, когда говорят специалисты начальства нет. Все равны, спокойно возразил Ковальский.
Ему досадно, что и начальник цеха, и его заместитель смолчали. Хотя совсем недавно, каких-то две недели назад, все его предложения одобрили.
И потом: я ведь прав.
Голубчик, чтобы нравиться людям, а значит, и начальникам, надо ни в коем случае не давать им намёка, что кто-то может быть разумней, чем они, наставлял начальник цеха.
«Они, кажется, с Новиковым «японцы яйца без скорлупы», подумал Ковальский.
Но мы не на улице и не на девичнике: «нравится-не нравится»? На производстве это общее дело! попытался он поразмыслить вслух.
Ганин терпеливо продолжал:
Как сказать?.. Общее Да. Но важно, где сказано и когда? Ты уж поверь мне! Совет, который дают в присутствии других, воспринимается как упрёк. А тут похуже того. Ты втолковывал ему, что лучше понимаешь ситуацию. А сам вместе с нами не можешь вывести установку на режим. Пятый день не даём нормальный готовый продукт. Главного инженера обычно в таких случаях вызывают «на ковёр» в Москву объясняться. Понял, какое настроение у него? Целая отрасль скоро начнёт задыхаться. Каждый отвечает за своё. Вся страна связана в нефтехимии в единую технологическую цепочку. Готовый продукт одних сырьё для других. Планы, встречные планы, социалистические обязательства многотысячных коллективов связаны друг с другом. Рапорта, митинги, знамёна
Это разные вещи, возразил Александр.
Разные? Вот съездит в Москву и схлопочет там выговорёшник. Думаешь, кого вспомнит в первую очередь? Тебя, милок, да меня Мы получим из-за твоей строптивости поболее, чем могли бы А с учётом желчного темперамента нашего главного Надо бы смотреть на этот его брык как на природное явление.
Но ведь это похоже на угодничество! Где-то так можно! Наверное, на стороне, где спокойнее, а здесь? Непростое производство не соглашался Александр.
Я тебе одно, а ты другое И у заместителя его ты теперь будешь, как бельмо
«В споре нельзя победить, вспомнил Ковальский давнишние слова Анны. Всегда противник может сказать, что ты не прав. А я и не собираюсь спорить, пусть Ганин говорит. Мне надо знать, как он мыслит. Он в чём-то прав, только я пока концы не свяжу», вёл он молча диалог с Анной. Её лицо светило издали, из глубины памяти.
А начальник цеха думал о другом: «Птицу по полёту видно. Наработаемся ещё, возможно, под началом Ковальского. Замах не то что у нас поболее. Оттого ли, что мы вечерний институт кончали, привыкли с рабочих в подчинении, или потому, что семейные и это заставляет быть покладистыми Не затыркали бы Аппетит у него на работу крепок И вот эта его способность независимо мыслить».
Если бы Ковальский знал, о чём сейчас думает Ганин! Пожалел бы, что сгоряча сравнил своего начальника с Троекуровым. А может, и нет. Александр понял уже, что Ганин вовсе не злой человек и его несдержанность идёт часто от желания сделать дело лучше. Но столько разных препятствий Он уже начинал понимать, что одно дело инженерная работа в технологии, другое руководить людьми. Не смог же родной дядька работать на стройке прорабом. Когда бригадир, не выполнив норму, настаивал на закрытии липовых объёмов, с досады ударил его по спине подвернувшимся рулоном рубероида и уволился.