Всего за 299 руб. Купить полную версию
В тот день Фуми-нэ посмотрела мне в глаза и сказала: «Рю, я хочу раскрыть лучшее в себе. И не ради кого-то другого, а ради себя самой». Мне подумалось, что такое решение может принять человек очень сильный и красивый. Я очень горжусь сестрой.
Мияко накрыла мою ладонь своей:
Уверена, Фуми-нэ тоже очень гордится тобой.
Я кивнул:
Спасибо за толерантное отношение. Нам было нелегко. Фуми-нэ здорово досталось Я замялся. Ежедневная дискриминация это одно; боюсь, ее и в школе обижали. Но это дело давнее, я в ту пору был совсем маленький и могу ошибаться.
Тяжело же ей пришлось.
Да, но прятать настоящую себя еще тяжелее.
Точно.
О лучшей сестре я и мечтать не мог. Порой чувствую, что не заслуживаю Фуми-нэ. Она столько работает, чтобы я учился.
Мияко сжала мне руку:
Она хороший человек, да?
Фуми-нэ всегда говорила, что в жизни у нее две цели. Первая чтобы я окончил университет и устроился на работу в приличную компанию, сказал я. Теперь это и моя цель. Я должен найти высокооплачиваемую работу в отделе продаж или в консалтинговых услугах, чтобы сестра больше не беспокоилась о деньгах и не разрывалась между заказами.
Здорово! Ну, а другая цель какая?
Попробуй угадать, посоветовал я, пряча глаза.
Я не телепат.
Знаю, но Я замялся, не представляя, какие слова подобрать. Фуми-нэ всегда мечтала накопить денег и пройти
Операцию по смене пола?
Я удивился тому, как просто Мияко об этом сказала.
Да, что-то подобное, пробурчал я. Ради этого Фуми-нэ еще и на ночную работу устроилась.
Чем она занимается?
Об том я тоже распространяться не планировал, но слова уже сорвались с языка:
Фуми-нэ хостес.
Ясно, тихо проговорила Мияко. Что же, она очень красивая и обаятельная. Уверена, у нее много клиентов.
Я посмотрел прямо на Мияко: ясные, лучистые глаза блестели.
Ты тоже очень красивая.
Ну, не надо меня утешать! засмеялась Мияко.
Я не для этого так сказал.
Мияко густо покраснела. Фотографии она разбирала машинально и чуть не уронила рамочное стекло.
Осторожнее! сказал я, тайком обрадовавшись.
Ничего страшного, отмахнулась Мия ко. Так Фуми-нэ близка к достижению своей второй цели?
Точно не знаю. За столько лет она должна была скопить достаточно, даже с учетом украденного экс-бойфрендом. Порой я гадаю: почему она не исполнит свой план? Но деньги для нас тема болезненная, поэтому спросить я не решаюсь.
Мияко наложила фотографию на раму:
А вдруг Фуми-нэ хочет оставить все как есть? Вдруг она поняла, что идеальна и без операций?
Мияко вновь огорошила меня своими рассуждениями. Как человек, знакомый с моей сестрой лишь неделю, может так здорово ее пони мать? Со стороны Мияко казалась грубоватой и бесцеремонной, я никогда не подумал бы, что в душе у нее столько сострадания. Я гадал, как она стала такой и суждено ли мне это узнать.
Ржавые велосипеды Кендзи так и стояли в студии, но выглядели куда хуже, чем в день, когда к нам впервые пришла Мияко.
Велосипеды не на замке, через забор перепрыгнуть элементарно я подумал о том, какой конец их ожидает. Их украдут или они сами собой рассыплются? Когда-то они были очень хорошими, но, оставленные на милость стихий, потеряли вид. Впрочем, меня эти велосипеды успокаивали они отражали ход времени и доказывали, что в итоге ничто не вечно.
Рю, не сиди там без дела! крикнула сестра из кабинета. Помоги мне перебрать те картины.
Я поднялся и ослабил галстук:
Что именно ты ищешь?
Картины Мияко.
В горле встал комок.
Зачем они тебе?
Ну, не знаю, ответила Фуми. Просто хочу посмотреть. Так ты поможешь?
Я повесил пиджак на спинку стула и вошел в тесный, отгороженный хлипкими пластиковыми перегородками кабинет. В углу стоял стул, с одной стороны стол с двумя складными стульями, повернутыми лицом к лицу, с другой высокая стопка картин. К ней я и подошел, чтобы помочь сестре перебрать картины. В основном там были ее работы, но попалось и несколько моих.
Когда ты вот эту написал? спросила Фуми, откладывая одну картину в сторону. Не помню ее.
Я глянул ей через плечо. На картине была луговая клубника теплым летним днем. Бескрайний луг с красной спелой клубникой, и больше ничего У меня аж сердце заболело.
Рюсэй, она прекрасна! Откуда взялась задумка?
Из календаря, соврал я, не желая признавать, что изобразил Мияко, точнее, аромат ее волос, ее шампуня, название которого так и не выяснил.
Пару месяцев назад я наведался в супермаркет и перенюхал весь имевшийся в продаже шампунь наверное, из желания отыскать хоть кусочек Мияко. Увы, ничего похожего не попалось.
Пока запах я помнил четко. Но что случится потом? Он начнет выветриваться из памяти, пока не забудется окончательно? Воспоминания о нем деформируются и рассыплются, как ржавые велосипеды?
Фуми-нэ положила картину на пол, и дальше мы искали в тишине.
Смотри, Рюсэй! Вот работа Мияко! воскликнула Фуми-нэ.
На картине, которую обнаружила сестра, две головы изображались рядом друг с другом. Головы получились чересчур симметричными, а цветам не хватало глубины.
Ее первая работа. Фуми-нэ смотрела на картину, грустно улыбаясь. Похоже, это мы с тобой.
Что?! На сердце мне лег камень.
Мияко делала успехи. Вот, смотри. Фуми-нэ показала картину, на которой два «студийных» велосипеда изображались без ржавчины.
Впечатляющей такую работу не назвал бы никто, но от предыдущей она отличалась выгодно. Рисующей я не видел Мияко никогда, значит, практиковалась она под руководством Фуми-нэ в мое отсутствие.
Я просмотрел остальные картины. Быть художницей моей сестре не хотелось никогда, но талант это не отменяло. Писала она в большинстве абстракции, но особенные, притягивающие как магнит. От смелых мазков веяло бесприютностью и отчаянием, приглушенные цвета выдавали скрытое одиночество. Фуми-нэ научилась мастерски наполнять свои творения замысловатыми деталями. При этом она очень старалась избежать перегруженности. Каждая ее работа отличалась тонкой гармонией, уравновешенностью составляющих. То, о чем моя сестра не могла говорить вслух, нашептывалось ее полотнами.
Рю, ты когда-нибудь это видел? спросила сестра, показывая мне картину.
На ней кошка сидела на кухонном столе рядом с раковиной. Неподалеку стояла ваза с желтыми тюльпанами. Судя по грубым мазкам, написала картину Мияко.
Нет, впервые вижу, покачал головой я, но кошка наверняка Тама.
Да, пожалуй, согласилась Фуми. Интересно, что станет с Тамой? Ее я в похоронном бюро не видела.
Не глупи. С кошками в похоронное бюро нельзя.
5. Мою жизнь романтичной не назовешь
Тама появилась у Мияко дождливым днем. Утро того дня я не забуду никогда, потому что тогда первый и единственный раз переспал с Мияко.
Случилось это за неделю до начала новой четверти. Мы какое-то время не виделись, потому что на зимние каникулы Мияко уезжала к родным.
Мияко заранее сказала, когда вернется, и в тот день я решил занести ей яблоки. Спонсор из Аомори каждый год отправлял приюту огромную партию яблок. Дети столько съесть не могли, поэтому администрация продавала излишек, чтобы выручить деньги. Мы с сестрой неизменно покупали ящик и делились с соседями.
Мияко я заметил неподалеку от ее дома, у мини-маркета, и, поддавшись порыву, окликнул.
Рюсэй, что ты здесь делаешь? удив ленно спросила Мияко, посмотрев на меня.
Я подошел к ней:
Нам яблоки привезли, и Фуми-нэ велела тебя угостить.
Ложь, невинная ложь: поделиться решил я сам.
Давай помогу! Я взял у нее полиэтиленовый пакет и чуть не уронил. Тяжелый какой! Что ты купила?
Пиво.
Вечеринку устраиваешь.
Мияко растянула губы в улыбке:
Ага. Вечеринку-соло в честь начала новой четверти.
Могу составить тебе компанию, предложил я. Соло с пивом идет не очень.