Всего за 299 руб. Купить полную версию
4. Луговая клубника теплым летним днем
Кендзи жил в том же приюте, что и мы с сестрой.
Фуми-нэ говорит, что в детском приюте все так же, как в зверином, начал я. Мол, щенят разбирают быстро, но чем старше они, тем меньше шансов обрести хозяев.
Жестко она, отозвалась Мияко, глядя на меня во все глаза.
Да, но это правда. Малышей быстро усыновляют.
Когда наши родители погибли в ДТП, мне было семь, моей сестре пятнадцать. Еще немного, и ее не взяли бы в приют. Пятнадцатилетку не удочерит никто. Несколько семейных пар интересовались мной. Мной одним. «Мальчик он милый, воспитанный», нахваливал меня пастор потенциальным родителям. «Мы всегда мечтали о таком сыне, отвечали они. Хочешь жить с нами, Рюсэй? Мы будем твоей новой семьей».
Только я не желал жить без сестры, поэтому отвергал их всех. Я не желал менять единственного по-настоящему родного человека на чужаков. Да и несправедливо было бы, если бы новую семью обрел только я.
Не думала, что ты такой заботливый, проговорила Мияко, а я уставился вдаль.
Ошибаешься! Не был я заботливым, я был обузой. Если бы подумал хорошенько, понял бы, что сестре лучше без меня.
Откуда такие мысли?
Я хотел жить с Фуми, поэтому она забрала меня с собой, когда после совершеннолетия ей пришлось уйти из приюта. Сестра достигла бы большего, не виси я у нее на шее. А так она день и ночь вкалывала, чтобы меня прокормить.
Но ведь то решение приняла Фуми, проговорила Мияко после небольшой паузы. Уверена, ей тоже хотелось жить с тобой.
Я не ответил. Я не рассказал Мияко, как просыпался среди ночи и видел, что сестра плачет. Фуми-нэ зажимала рот ладонью, чтобы заглушить всхлипы. Не рассказал я, как Фуми-нэ смотрела в пустоту, с головой погрузившись в собственные мысли. «Что тебя так угнетало? Жалеешь, что взяла меня с собой? Что в приюте меня не оставила?» Эти вопросы возникали у меня вновь и вновь, но я не мог заставить себя их задать. Я слишком боялся ответов.
Так что с Кендзи? спросила Мияко.
Родился он в Окинаве и нам рассказывал, что жил на берегу океана. Я не спрашивал, что стало с его родителями, но в Токио Кендзи приехал к дяде, владельцу этой студии.
Пару лет он жил у него, потом дядя умер от какой-то болезни. Другие родственники опекать его не пожелали, и он попал к нам в приют. Кендзи говорил, что его дядя занимался ремонтом велосипедов.
Так они принадлежали дяде Кендзи? спросила Мияко, показав на два ржавых велосипеда в углу.
Один из них дядин, другой самого Кендзи, но после дядиной смерти он к нему даже не подходил. Я глянул на велосипеды, с незапамятных времен стоявшие у стены. Говорил, одному кататься было бы слишком грустно.
Получается, Кендзи унаследовал эту студию, когда повзрослел?
Да. Я размял шею. Мы так долго сидели над фотографиями и рамками, что у меня все тело затекло. Кендзи примерно одного возраста с Фуми-нэ. В приюте они были самыми старшими, наверное, потому так здорово ладили. После ухода из приюта с деньгами у нас было туго. Съемную квартиру в Токио мы позволить себе не могли. Уезжать из столицы сестра отказывалась категорически и селиться слишком далеко от моей школы не хотела. К счастью, Кендзи пустил нас пожить у себя в студии.
Вы жили здесь?
Ага. Спали в спальных мешках и так далее. Ночами мерзли, рассказывал я, смеясь. Потом заказов у сестры прибавилось, и мы перебрались в нашу нынешнюю квартиру. Но работать Фуми-нэ до сих пор приходит сюда. Говорит, вне дома получается продуктивнее.
Наверное, ей нужно больше места. Картины-то у нее огромные.
И это тоже, кивнул я.
А где сейчас Кендзи?
Исчез, ответил я. Он в шутку обещал накопить денег и посетить все мекки серфингистов на свете. Вдруг этим он сейчас занимается? Серфит на Бали, на Гавайях, на Золотом Береге? Я пожал плечами. Кендзи слегка не в себе не поймешь, где у него шутка, где не шутка. Но он очень изобретательный и волевой. Где бы он ни был, уверен, с ним все в порядке.
Угу. Мияко вытерла пот со лба. По твоему, он влюблен в Фуми-нэ? Поэтому разрешил ей пользоваться студией?
Нет, это исключено, усмехнулся я.
Почему?
Исключено, и все.
Мияко пристально на меня посмотрела:
Вообще-то ты не догматик, но сестру опекаешь чрезмерно. Думаешь, никто, кроме тебя, не способен заботиться о ней и сделать ее счастливой?
В каком смысле?
Ты намеренно не даешь ей завести бойфренда. Фуми-нэ умная, талантливая, красивая. Для такой, как она, бурная личная жизнь совершенно естественна, заявила Мияко. Нельзя запрещать ей пробовать новое и расширять горизонты. Нельзя запрещать ей принимать собственные решения.
Она и принимает собственные решения, парировал я. Собственные глупые решения.
Ты просто вредничаешь. Мияко скрестила руки на груди.
Не без причин.
Правда? Не объяснишь, каких?
Я промолчал, и Мияко тяжело вздохнула:
И долго ты собираешься цепляться за сестру?
Вечно, если понадобится. Я осекся, сообразив, что говорю как сущий деспот. Слишком долго цепляться не планирую.
Сам только что про «вечно» говорил. По-моему, это довольно долго.
Я имел в виду, что собираюсь заботиться о Фуми, пока она не встретит достойного человека. Но он должен быть по-настоящему достойным.
Мияко покачала головой:
Возможно, Фуми-нэ наделала ошибок в прошлом; возможно, она периодически делает их и сейчас. Но она не ребенок. Не нужно защищать ее от всех и вся. Хочешь проявить себя хорошим братом просто будь рядом с ней, когда понадобишься.
Не могу так. Я поднял голову. Возможно, дело в эгоизме, возможно, в моем занудстве, но я не хочу, чтобы Фуми-нэ причиняли боль.
Мияко отвела взгляд и тихо вернулась к работе, будто мои слова ее расстроили. Неужели она поняла их не так? Может, прозвучали они шокирующе, только, пустившись в объяснения, я выдал бы тайну сестры. Я вставил в раму очередную фотографию. Стопку мы разобрали только на треть.
Я очень тебе завидую, призналась Мияко. Твоя сестра красивая, умная, добрая, а еще она любит тебя. У меня есть старший брат, но я вечно представляла, каково иметь старшую сестру. Мы ходили бы вместе по магазинам и делились одеждой. Ночами я пробиралась бы к ней в комнату поболтать о девичьем. Она и косметикой со мной делилась бы.
У тебя слишком бурное воображение, заметил я.
Наверное Мияко пожала плечами. Просто с братом ничем подобным не займешься.
А ты пробовала? спросил я, немного помолчав.
Конечно, нет!
Так, может, стоит попробовать.
Не говори ерунду! вскинулась Мияко. Ну а ты, Рюсэй? Ты никогда не хотел брата?
Слова Мияко сильно меня задели. Обидеть она не хотела откуда ей знать правду? но разве от этого легче? Я не собирался распространяться на эту тему, по крайней мере пока, и прежде не откровенничал ни с кем, только не после случившегося с Фуми-нэ. Но ведь это Мияко. Вдруг она поймет? Я нервно сглотнул.
Могу я кое-чем с тобой поделиться?
М-м? Мияко склонила голову на бок.
Речь о моей сестре, начал я, пряча глаза. Она родилась мальчиком.
Мияко нахмурилась:
Не смешно.
И не должно быть.
Хочешь сказать Мияко не договорила, сообразив, в чем дело. Ясно.
Поэтому мне не слишком хочется, чтобы Фуми-нэ с кем-то встречалась, проговорил я. Может, найдется человек, который полюбит ее такой, как есть, но шансы невелики. Не хочу, чтобы мою сестру обижали снова и снова. Кроме нее, родных у меня нет.
Я ждал ответа Мияко, но она молчала. Повисла долгая неловкая пауза.
Мияко, ты по-прежнему мне завидуешь?
Да, проговорила она. У тебя есть и брат, и сестра.
Я улыбнулся такое скажет только Мияко!
Вообще-то я всегда воспринимал Фуми-нэ как сестру, а не как брата. Мне даже в детстве так чувствовалось. После ее восемнадцатилетия мы собрались уезжать из приюта, и она заявила, что впредь намерена быть собой. У меня от счастья чуть крылья не выросли.
Вспомнился тот разговор. Мы с Фуми-нэ складывали вещи в нашей комнате, готовились к отъезду из приюта. Поднимать такую тему было наверняка тяжело, но сестра настроилась решительно.