Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Он широким жестом разлил по стаканам водку.
Давай, рядовой Василий Любаев, грохнем за наши победы. Черт бы всех набрал!
Подожди, Шуркин отец взял стакан, подвинул ближе к себе, но пить не торопился. Я был в плену, сказал он.
Каким образом? как-то очень строго спросил майор, так что Шурке стало страшновато за отца.
В тридцать восьмом забрали на срочную в Тоцкие лагеря. И закрутило. Уже в сорок втором попал в армию к Власову.
Во вторую ударную?
Да, так точно. В плен попал еще не получив оружия, не успел.
А ранило где?
Это от побоев, неудачно бежал. Правда, контузило под Выборгом, еще на финской.
А как освободился?
Американцы в Германии, когда соседний барак с пленными уже сгорел.
Да, дела почесал затылок майор. Власова не знал, а вот маршала Мерецкова видел, боевой.
Мам, он откуда взялся, все знает? удивился Шурка.
В Москве жил до войны, приехал теперь в Куйбышев к родственникам. Говорят герой.
Василий! Слушай мой совет: Жукову надо писать, Георгию Константиновичу, твердо сказал Зуев.
Что ты говоришь, товарищ майор, об этом страшно подумать. Кто я такой? Отец Шурки безнадежно махнул рукой. У них просить это все равно как требовать у попа сдачи.
Разговорчики в строю, рядовой Любаев! грозно сверкнул глазами майор. И уже тише и примирительно добавил: И потом гвардии майор, разницу улавливаешь? Гвардии
Не дури, Константин, я был в плену в этом весь гвоздь, меня и так органы без конца разговорами манежат работа идет. Нас четверо всего в живых осталось.
Ну так не тебя же обвиняют, ты чист, в чем дело? И потом четыре года уже нет Иосифа Виссарионовича.
Его нет, другие остались. Покоя хочу, устал. Забыть бы все, отозвался Шуркин отец.
Лезь тогда на печку к своей трещине и там спокойно сиди, через нее на небушко поглядывай.
Он помолчал, глядя в стол, ладонью левой руки потер о край стола несколько раз вверх-вниз.
Подписываемся оба: рядом с твоей фамилией будет моя. Текст я сам напишу.
Письмо написали и отправили недели через две. Дядя Костя как-то хитро свернул его конвертом и заклеил, потом вложил в другой конверт и послал его своему другу-однополчанину в Москву с просьбой вынуть главное письмо и бросить в московский почтовый ящик.
Маслянка
В Утевке много больших красивых улиц: Крестьянская, Льва Толстого, Фрунзе. Но почему-то самые интересные события происходили все больше на маленьких и дальних улицах: в Заколюковке, Золотом конце, Тягаловке, в Исаках, Смоляновке, Лопатиновке.
На носу масленица дни, наполненные весельем, снежными забавами. Все как бы неосознанно прощались со снегом, хоронили зиму, балуясь напоследок в преддверии весны. Радовались почти язычески солнцу, весеннему свету. Пекли блины и особенно дети радовались им, совсем не пугаясь приближающегося затем поста. Его мало кто соблюдал, больше было разговоров о нем.
Взрослые ребята во главе с Шуркиным дядей Сережей, недавно вернувшимся со срочной службы, решили сладить на самой большой, центральной улице, около Ракчеева двора, маслянку. Будет и на Шуркиной улице праздник.
Непростое это дело соорудить хорошую маслянку. Перво-наперво надо было одним концом вертикально вморозить большой лом в вырытую посредине улицы лунку. Земля была мерзлая, неподатливая. Пока сделали яму чуть не в метр глубиной, умаялись. На другой конец должно было надеваться тележное колесо. Когда таскали воду для заливки в яму, у деда Проняя Васяева выпросили хороший такой толстый лом, его и вморозили, не торопясь поливая водой. За ночь мороз сделал свое дело. Наутро лом торчал посреди улицы напротив дома Ракчеевых уверенно и требовательно. Тележное колесо нашлось у Ракчеевых, оно еще с прошлого года было припрятано у них за сельницей. Колесо надели на лом, который теперь служил осью, и осталось дело за небольшим: к колесу надо было привязать длинную жердь, а на конец жерди хорошие крепкие салазки. Две жерди метров по пять длиной принес сам Ракчеев дядя Кузьма:
Только верните потом. Стышные будут, но ничего, сбейте гвоздями и свяжите проволокой.
Так и сделали. Забава, но помогали и взрослые, артельно все ладилось быстро. Когда же вставили колья сверху в спицы колеса и трое добровольцев с их помощью крутанули колесо, жердь, немного провисая в середине и поднимая снежную пыль, быстро пошла, как циркуль описывая пристроенными на конце салазками окружность, что уже через несколько минут образовались две четкие снежные колеи.
Андрюха, садись! озорно прикрикнул Кузьма.
Давний Шуркин приятель Андрей Плаксин словно этого только и ждал. Он лег на салазки животом вниз, правой ногой уперся в дальний угол салазок, левой как можно крепче зацепился за жердину дальше от себя и затаился.
Пошла, скомандовал Серега, и толпа уже собравшихся взрослых и ребятишек отхлынула от вычерченного снежного санного круга. Шурка еле успел отступить, как санки с его дружком, набрав за полкруга удивительно быстро скорость, пронеслись поднимая снежную пыль.
Через три-четыре круга колесо так было раскручено, что вращавшие его сами еле за ним успевали, поддавая скорость напором на колья, вставленные в спицы.
«Разматывается Андрюха, как гирька на веревочке», только подумал Шурка, как Андрея на его глазах сорвало с круга, и он бесформенным комом влетел в толпу зевак.
Они чуры не знают, крутят по-бешеному, не удержишься! сказал он отряхиваясь.
Когда еще двое тягаловских, пришедших попробовать, слетели с саней, Шурка пошел пробовать свою удачу. Он уже сообразил, как надо сопротивляться той силе, которая срывала смельчаков. Эта сила шла от колеса по прямой, по жерди через сани и навылет, за круг. «Значит, надо, думал он, лечь спиной к центру, ухватившись руками не за сани, а за жердь, обеими ногами упереться в дальний угол саней». Он так и сделал. И казалось, через два круга он поймал свою удачу, но ребята там, около колеса, поднажали на свои рычаги, и он не стал различать опоясывающих маслянку людей все слилось в сплошную черную массу. Он понял, что не удержится, его стало огромной силой отрывать от жердины, руки слабели, и вдруг его обожгла мысль: он зря так сел. Важно не удержаться на круге, главное вовремя упасть, ничего себе не сломав. Он почувствовал, что скорость стала большой, тормозов ей нет и может случиться беда с ногами. Его уже и на самом деле отрывало и переворачивало слева направо на спину. Он сжался в комок, поджав колени, и тут же неудержимая сила сорвала его и сквозь толпу, образовав в ней брешь, выбросила в сугроб.
Ты молодец, сказал Андрей, протягивая ему его шапку, продержался десять кругов, столько, может, из наших никто не продержится.
Тут никто не удержится, ответил Шурка, выгребая снег из валенка, силища здоровенная, очень жердь длинная рычаг, поэтому результат.
Гришка Варивон на любой удержится, проверено.
А кто это такой?
Знакомый один, с ремеслухи, в гости приезжает из Самары. В воскресенье увидишь, сказал, немножко важничая, Андрей.
Здоровый?
Ловкий как зверь во всем. У него все коленки в рубцах.
Почему? не понял Шурка.
Он дерется здорово, от ножей ногами обороняться умеет.
Ну ты даешь!
Увидишь сам, я познакомлю.
Подошел дядька Сергей и попросил:
Как расходиться будем, надо бы полить круг водой, за ночь закостенеет. Поможете?
Конечно, с готовностью ответил за обоих Андрей.
Вот уж тогда-то и твой Варивон не удержится на ледяной дорожке-то, сказал Шурка.
Поживем увидим, уклончиво ответил приятель.
Картина
Эта картина Шурке понравилась сразу. Ее повесил дедушка Иван в передней на самом видном месте, над столом. В центре был изображен скачущий на гривастом огромном коне могучий всадник, такой же могучий, как каждый из трех богатырей на картине, которая висит над Шуркиной кроватью в спальне.