Всего за 599 руб. Купить полную версию
Надо отдать должное руководству КПК и самому Мао, они своевременно ликвидировали негативные тенденции «коммунизации». Уже к февралю 1959 года, по словам Мао, «были исправлены такие уклоны, как «поветрие обобществления имущества», «уравниловка, безвозмездная передача имущества и аннулирование ссуд», другие левацкие загибы». В коммунах было установлено 68 разрядов зарплаты, в зависимости от количества и качества труда. В целом можно сказать, что после «левого загиба» распределение было приведено в соответствие с выдвинутым Марксом для первой стадии коммунизма (социализма) принципом «каждому по труду». Более того, «левый загиб» был даже необходим для перехода к этому принципу на селе, где нужно было сломить вековую инерцию крестьянской мелкособственнической психологии. Ибо, как заметил однажды Ленин, чтобы выпрямить палку, нужно перегнуть ее в другую сторону.
Вопреки распространенному мнению, культурная революция также вовсе не была «экономической катастрофой». Как раз наоборот. За разрушительными 19671968 годами, когда процессы «захвата власти» и борьба между массовыми организациями хунвэйбинов и цзяофаней действительно дезорганизовали производство, последовали годы бурного роста, которые позволяют назвать период культурной революции периодом наиболее динамичного развития китайской экономики за всю историю. Это стало в том числе и результатом того, что управление производством после побед культурной революции было организовано на новых основаниях. Управление промышленными предприятиями перешло от инженерно-технических работников к революционным комитетам, большинство членов которых было рабочими. Как отмечает очевидец событий француз Жан Делен, руководство предприятиями до культурной революции характеризовали «антидемократические методы управления, стремление навязать рабочим выполнение решений инженерно-технических работников без какого-либо их обсуждения». Борьба, продолжает Делен, рассказывая об изменениях в управлении Пекинского станкостроительного завода, «приняла форму соперничества представлений об управлении предприятием; восторжествовали те, кто сумел навязать[24] свои взгляды большинству рабочих. Те инженерно-технические работники, которые после критики признали свои ошибки, были в конце концов допущены в революционный комитет. Лишь двое из них были наказаны и переведены на работу в цех, где им открывалась возможность «исправить свой образ мышления производительным трудом»»[25]. Новое руководство предприятия ставит своей задачей «привлекать всех рабочих к участию в жизни предприятия», отмечал Делен.
Самое важное экономическое мероприятие культурной революции прекращение выплат национальной буржуазии. Система выплат была введена после победы народной власти, с целью не допустить резких выступлений буржуазных элементов против нового строя. Бедная на грамотные по части производства инженерные и управленческие кадры, Коммунистическая партия вынуждена была часто ставить во главе предприятия бывшего капиталиста. И такая ситуация продолжала воспроизводиться. В 1955 году лишь 28 % студентов были выходцами из семей рабочих и крестьян. В 1965-м их доля увеличилась до 49 %, что все равно было крайне мало. «Все иностранцы, побывавшие в Китае до культурной революции, поражались тому, что чаще всего им приходилось иметь дело с представителями администрации непролетарского происхождения. Нередко директором завода бывал ветеран революционных битв, а рядом с ним работал технический директор, принадлежавший к бывшему правящему классу»[26]. Естественно, в своей массе бывшие капиталисты сожалели о потерянных классовых привилегиях и надеялись их вернуть. Культурная революция была направлена против них, а также против правых в партии, таких, как Лю Шаоци и Дэн Сяопин, которые объективно отражали влияние этого слоя на политические процессы.
Изменение форм управления производством и переход к полностью государственной собственности в промышленности от смешанной (государственно-частной) дало впечатляющие результаты в промышленном производстве. За период с 1966 по 1976 год, то есть за период культурной революции валовой национальный продукт вырос с 306,2 до 543,3 млрд. юаней, или на 77,4 %. Среднегодовые темпы прироста производства промышленной продукции в 19661970 годах составляли 11,7 %, что выше, чем в период дэнсяопиновских рыночных «реформ» (около 9 %). Рост в тяжелой промышленности был еще выше, в 19661970 годах он составлял 14,7 %, в то время как в период первой «реформаторской» пятилетки (19811985) 9,6 %. Следует учитывать, что в период «реформ» Китай интенсивно привлекал иностранный капитал, в то время как в годы культурной революции развитие осуществлялось за счет внутренних ресурсов. С 1965 по 1975 год добыча угля увеличилась в 2 раза, нефти в 6,8, газа в 8 раз, стали в 1,9 раза, цемента 2,8 раз, металлорежущих станков в 4,4, тракторов мощностью более 20 лошадиных сил в 8,1 раз, а маломощных тракторов в 52,2 раза, минеральных удобрений в 3 раза, хлопчатобумажных тканей на 49,2 %[27]. В сельской местности Китая в 1973 году было 50 000 малых гидроэлектростанций (для сравнения: в 1949 году 26); снабжение сельских областей электроэнергией увеличилось в 1973 году на 330 % в сравнении с 1965 годом.
В период культурной революции было построено 1570 крупных и средних промышленных объектов. Китай овладел новейшими технологиями необходимыми для производства ядерного оружия и космических полетов.
Экономические успехи культурной революции отмечает и французский экономист Шарль Беттельхейм: «Никакого длительного застоя или регресса в экономике страны не было. Между 1965 г., последним годом перед культурной революцией, и последними годами, для которых у нас есть оценки, не было никакого застоя. Производство электроэнергии увеличилось с 42 до 108 млрд. кВтч (в 1974 г.), производство стали с 12,5 до 32,8 млн. тонн (в 1974 г.), угля с 220 до 389 млн. тонн (в 1974 г.), нефти с 10,8 до 7580 млн. тонн (в 1975 г.). Говорить о длительном периоде застоя и даже регресса значит совершенно расходиться с действительностью и просто становиться жертвой клеветы на саму культурную революцию»[28].
Что касается «человеческого измерения», то здесь показательна всего одна цифра: за время правления Мао средняя продолжительность жизни в Китае удвоилась с 35 до 69 лет.
* * *
Мао Цзэдун действительно не был глубоким теоретиком. Но он подметил одну очень важную черту социализма, которой новое общество отличается от старого. В Советском Союзе Председателя за это окрестили волюнтаристом и вовсю обвиняли в отступничестве от марксизма. Однако на деле Мао всего лишь повторил то, о чем до него писал выдающийся венгерский марксист Георг Лукач, тот факт, что после перехода к социализму меняется механизм общественного развития.
Известно, что в классовом обществе политику и другие общественные отношения определяет экономика, а эту последнюю уровень развития производительных сил. Однако, когда пролетариат берет власть и собственность под свой контроль, роль сознания коренным образом меняется. «Производственные отношения» социализма не вырастают стихийно над производительными силами, а сознательно строятся, на основе науки.
Однако у Мао это понимание ограничилось лишь пренебрежительным отношением к формулам советских учеников о «диалектике производительных сил и производственных отношений», и не оформилось в виде строгой теории.