Всего за 399 руб. Купить полную версию
Она рассказывает мне это, пока ее сын упражняется на турнике, мальчику уже шесть лет.
Уговаривать прервать беременность наша постсоветская особенность, выросшая из убеждения, что стране нужны только здоровые, физически полноценные и сильные люди, которые будут бегать трусцой, делать зарядку и смогут в случае очередной войны защитить родину.
Оксана мне пишет: «Многие врачи в штыки восприняли то, что я отказалась от прерывания беременности. Когда я принесла гинекологу свой отказ, она вызвала заведующую женской консультации. Вместе со мной они заперлись в кабинете и целый час говорили, что я рожу овоща, наиграюсь и отдам в детдом, что моя дочь будет меня проклинать. Звонили мужу, просили написать заявление, что он в трезвом уме согласен оставить инвалида. Можете себе представить мое состояние потом! Давление скакало, нервы были на пределе, в итоге преждевременные роды».
Когда мне рассказывают пятую, десятую, тридцатую подобную историю, я испытываю тот же шок, что и в первый раз. Мне не верится, что люди, работающие в женских консультациях и связанные с чудом рождения, могут быть столь бессердечны. Разумеется, никто не требует от врачей душевного участия, но должен же быть элементарный такт! Тем более по отношению к матери, в жизни которой может случиться самое страшное горе смерть ребенка. Я все же пытаюсь понять, что происходит в голове у медицинского работника, и звоню своей подруге. Она работает в женской консультации и готова говорить откровенно.
В чем причина заинтересованности врачей женской консультации отправлять на аборт в случае подозрения на порок развития? Я задаю ей прямой вопрос и жду оправданий. Но она отвечает столь же прямо:
Врачи заинтересованы в том, чтобы женщина пришла к ним снова уже со здоровой беременностью, а после рождения ребенка с пороком этого может не произойти. И, строго говоря, женская консультация не дает направлений на аборт. Мы наблюдаем беременность, и, если возникают какие-либо сомнения, отправляем в медико-генетический центр. А уже специалисты центра в случае подтверждения патологии в специализированное медицинское учреждение (в Москве таких два, в Петербурге одно), где осуществляют аборт на поздних сроках по медицинским показаниям. Если женщина не соглашается на аборт, она возвращается к нам для продолжения ведения беременности, но рожать ей придется в роддоме со специальным неонатальным хирургическим отделением. Ведь далеко не каждый роддом способен выходить ребенка с тяжелыми пороками, особенно внутренних органов. Ну и, дорогая, она делает паузу, набираясь решимости, ты там осторожнее со своей книгой.
Что значит осторожнее?! меня накрывает волной возмущения.
Стандартная практика рождения ребенка с грубым пороком развития, особенно с ментальным пороком, это практика отказника. Более того, в роддоме помогут принять это решение.
Из десяти малышей от скольких откажутся? теоретизирую я.
Опыт показывает, что от шести. В случае с пороком кисти, если он не сопровождается чем-то еще, шансов уехать домой у малыша гораздо больше.
Но зачем врачам помогать в этом решении, оставляя малыша и мать страдать?! мои эмоции зашкаливают.
Ты не понимаешь, ведь тебе повезло: порок не грубый, муж хороший, устало вздыхает подруга.
Объясни это «повезло», я прихожу в замешательство.
Знаешь, как часто бывает? Вот уговорила добрая акушерка забрать ребенка домой. Семья не очень обеспеченная, а любой порок это особенные условия жизни, значит деньги. Государство не всегда помогает препаратами, реабилитацией. Плюс осуждение ну, ты знаешь, люди у нас жестокие. Кроме того, что уход за особым ребенком это тяжело, так еще и мужья не выдерживают. Не сразу. Сначала они за своего ребенка горой. А потом стресс первого года, общество давит, нужны деньги В общем, не получается счастливое отцовство. И что мы имеем? Женщина одна, без поддержки, без денег (в среднем сейчас пенсия по уходу за ребенком-инвалидом это смешные 10 000 рублей). Кому она такая нужна, и со здоровым-то не всегда замуж возьмут. В результате женщина видит корень всех бед в ребенке и начинает его ненавидеть, при этих словах я чувствую, как наивность начинает меня покидать.
Они их сдают?
К двум годам некоторых сдают. Но это то, что видела я. В других регионах ситуация, может быть, другая. Поэтому ты со своей книгой осторожнее: наобещаешь, что жизнь с особенным ребенком сахар, тебе поверят Ведь хотят верить!
Но это ведь и правда сахар! я пытаюсь опровергнуть ее слова.
Да, конечно, и поэтому ты нуждаешься в психотерапии и пишешь эту книгу, моя подруга прозорливей, чем я думала. Это тяжело уже сейчас, а будет еще сложнее, ведь придется иметь дело с другими детьми и родителями.
Но это же не повод отказываться от своего ребенка!
Не повод для тебя. У тебя есть тыл, есть деньги в семье. Муж с вами. Да и порок не критичный, чего уж говорить. А вот помнишь, когда Эвелина Блёданс родила своего особенного ребенка и показывала его, всячески призывая таких детей рожать и оставлять?
Сноски
1
Гестационный срок отсчитывается от первого дня последней менструации и служит показателем срока беременности. Обычно отличается от акушерского на 14 дней. Здесь и далее примечания редактора.
2
Медиапроект «Сноб»: https://snob.ru/profile/24814/blog/159170
3
Цит. по: Хейли А. Сильнодействующее лекарство. М.: АСТ, 2015.
4
Закрытое сообщество в социальной сети «ВКонтакте», созданное в поддержку родителям детей с врожденными пороками верхних конечностей.