Freedom - Вспомни меня стр 14.

Он одаривает меня скользкой улыбкой, пересекает комнату за несколько шагов, от его ботинок из змеиной кожи поднимается пыль. Я не смотрю в его сторону, когда он открывает дверь, но чувствую тяжесть взгляда на себе перед тем, как он выходит из дома прямиком в полуденное пекло.

 Приятного дня, дамы.

Дверь со скрипом захлопывается, и я сижу, глупо уставившись на свой завтрак, с тошнотворным ощущением в желудке.

 Что-то случилось?  спрашивает Виви, опуская бутылку соуса «Табаско».

Я качаю головой и через силу заталкиваю в рот яичницу. Я едва чувствую вкус, когда глотаю. По какой-то причине я больше не хочу есть.

Я предлагаю убраться на кухне, но Виви спроваживает меня со словами, что мне лучше пойти насладиться летними каникулами для разнообразия.

 Не волнуйся,  говорит она, слишком широко улыбаясь.  Я все равно заплачу тебе. Я знаю, как усердно ты работала, чтобы накопить на машину.

У меня в прямом смысле слова отвисла челюсть.

Что бы на нее ни нашло, мне от этого не по себе. Пока мы ели, она непринужденно болтала, как официантка из кондитерской «Пай», сплетничала о людях в городе, о предстоящем вечере бинго в церкви, который она организует, и о других вещах, не связанных с работой. Как будто мы были двумя подружками, болтающими за обедом, а не двумя людьми, которые обычно проводят день в препирательствах.

Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Я жду того момента, когда Виви оказывается по локоть в мыльной посуде, после чего на цыпочках крадусь в папину комнату. Дверь закрыта, но я могу различить низкий гул радио, доносящийся с другой стороны. Надеюсь, это означает, что он не спит. Я медленно поворачиваю дверную ручку и толкаю дверь внутрь настолько, чтобы расстояние позволяло протиснуться внутрь, не заставляя ржавые петли скрипеть.

Воздух плотный и липкий, как будто прошло несколько дней с тех пор, как кто-то последний раз открывал окно. Шторы плотно задернуты, и только слабые лучи света просачиваются через края, отбрасывая тени на кучи одежды, захламляющие обычно опрятное пространство. На кровати целый холм. Папа лежит неподвижно.

Я проступаю дальше в полумрак комнаты.

 Папа?  шепчу я.

Его ботинки валяются на полу, и я чуть не спотыкаюсь об них.

 Ты не спишь?

Он издает стон, когда ему приходится переместиться, чтобы выглянуть из-под клетчатого пледа. Он тянется к радиоприемнику и выключает его.

 Виви сказала, что ты заболел. Ты в порядке? Тебе что-нибудь принести? Может, воды?

 Люс.  Его голос похож на скрежет гравия о ботинки. Он похлопывает по пустому месту на кровати рядом с собой.  Садись. Как ты себя чувствуешь, дорогая? Виви приготовила тебе хороший завтрак? Она сказала, что собирается испечь обезьяний хлеб. Ты всегда его очень любила.

Я моргаю и опускаюсь на угол матраса. Что это со всеми сегодня?

 Ты в порядке? Виви сказала, что отослала всех. Ты никогда не отсылаешь людей. Может, нам стоит отвести тебя к врачу?

Он протягивает руку и поглаживает мою ладонь. Его пальцы ледяные.

 Не беспокойся обо мне, Божья Коровка. Завтра я буду как новенький. Мы даже сможем вернуться к твоим занятиям. Тебе ведь это понравится, правда? Может быть, ты попытаешься заставить меня забыть о том, что я сегодня взял больничный, как насчет этого?  он говорит энергично. Его глаза блестят в тусклом свете.

 Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? Уверена, ты просто хочешь дать мне возможность забрать воспоминание. Разве ты не пытался отговорить меня от этого, наверное, всю мою жизнь?

Он слегка усмехается.

 Обещание есть обещание, Люс, и я пообещал, что у тебя будет возможность попробовать еще раз. Я держу слово.  Он прокашливается, как будто последнее предложение далось ему с трудом.

Сначала Виви разрешила мне поспать подольше, теперь папа предлагает мне стереть воспоминания. Неужели весь мир сошел с ума?

 Что происходит?  Я не пытаюсь скрыть подозрение в голосе.

Папа потирает складку между бровей, его улыбка становится натянутой.

 Ничего не происходит. Мне просто нужно немного отдохнуть. И мы с Виви согласились, что тебе тоже не помешает выходной. Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени брать отпуск, правда?

Я хмурюсь. Он говорит все правильно, но я не получала перерыв даже в свой день рождения.

 Почему бы тебе не сходить в библиотеку? Ты не была там уже несколько недель. Я уверен, что миссис Гомес уже соскучилась по тебе. Она, наверное, думает, что ты провалилась в яму. Ты сделаешь мне одолжение, если покажешь ей, что мы здесь тебя не эксплуатируем до изнеможения.

Он улыбается.

 Ага, ладно.

Этим летом я работаю очень много, поэтому у меня даже не было времени, чтобы посидеть в библиотеке. У миссис Гомес, наверное, скопилась целая куча книг о путешествиях, которые пылятся в ожидании меня.

 С тобой точно все в порядке? Может, что-нибудь нужно?

 Да, не волнуйтесь за меня. Мне просто нужно немного отдохнуть, вот и все. Иди и наслаждайся свободным днем, хорошо?

Затем он протягивает руку и снова включает радио, словно вопрос уже решен, но у меня остается ощущение, что я что-то упустила. Вот только не могу понять что.

8

Я у себя в комнате; она выглядит так, как я чувствовала себя сегодня утром,  растрепанной. Мои скрученные простыни лежат на полу, где я их и оставила, как и джинсы с песком.

Я подхожу к джинсам и засовываю руку в карман; еще одна горсть песка высыпается наружу. Уж слишком много нельзя просто по случайности набрать столько песка в карманы. Но зачем мне набивать карманы песком и частичками растений?

Я пытаюсь вспомнить вчерашнюю ночь.

Я пошла прогуляться, устала и легла спать. Ничего необычного.

Я пошла прогуляться, устала

Я сжимаю ксерофиллум между пальцами. Что-то неуловимое зашевелилось в моем сознании.

Это странно, потому что, думая о прошлой ночи, в памяти отчетливо вижу картинку: иду по тропинке, обычный маршрут от дома до маминых качелей. Но в то же время вижу, как земля быстро проносится мимо меня, как искривленные деревья проносятся мимо быстрыми вспышками, как будто я еду в машине. Кипарис, колючая груша, юкка, пыльная тропинка, сворачивающая с темной дороги,  и в то же время, чувствую, как педали велосипеда касаются моих пяток, а затем слышу, как гравий хрустит под ногами, когда я иду по тропинке.

Я поехала покататься Я моргаю. Нет, это неправильно. Я пошла прогуляться. Потом я пришла домой и легла спать, потому что устала.

Но и это кажется каким-то неправильным. Ничто касательно этого дня не кажется правильным.

Я роюсь в верхнем ящике комода, пока не нахожу пару шорт и топ. Я прогуляюсь в сторону качелей и повторю свой маршрут. Подышу свежим воздухом. Постараюсь привести мысли в порядок перед походом в библиотеку.

Как только я выхожу за дверь, меня обдает жаром. Это один из тех безоблачных дней, когда солнцу негде спрятаться, и земля словно раскалена. Двор выглядит странно без извечно припаркованных машин пустое лоскутное одеяло из грязи, следов шин и пожухшей травы. Виви повесила цепь, заграждающую путь к нашей подъездной дороге. В центре висит написанная от руки табличка: «ЗАКРЫТО. ПОЖАЛУЙСТА, ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА».

Я иду к повороту, пытаясь вспомнить, как это было вчера вечером.

Я пошла прогуляться. Устала. Легла спать.

Шаги и путь кажутся знакомыми, но опять же, я проходила здесь миллион раз.

Я сворачиваю в сторону парка. Глухое жужжание цикад наполняет полуденный воздух, но в остальном единственный звук здесь это хруст грунта под моими подошвами. Когда я захожу за угол, меня, как обычно, ждут одинокие качели и пустующий стол для пикника.

Вот только не так здесь и пусто.

Марко Ворман сидит на скамейке, барабаня пальцами по столу. Он вскакивает, увидев меня, чуть не запнувшись о собственные ноги. На его лице появляется мимолетная улыбка, и мне снова вспоминается извилистое шоссе, ведущее далеко-далеко отсюда.