Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Первый шаг дался нелегко. Во мне словно жили два человека. Один тот, кем я был раньше до двадцати пяти лет я вдруг вспомнил, что мне именно двадцать пять, второй чуждый невидимка, командующий моим телом. Нельзя сказать, что их представления о том, как следует ходить, противоречили друг другу, но отличались они достаточно сильно. Если мне хотелось развернуть плечи и пойти легкой, пружинистой походкой, то безмолвное чужое я заставляло ссутулиться, подобрать локти и делать аккуратные крадущиеся шаги шкодливого подростка.
Я поднял ногу, покачнулся, схватился за хромированную спинку кровати. Доктора смотрели на меня с живым интересом, санитары с безразличием.
Ну же, Маугли! Мы верим в тебя. Просто ни о чем не думай, подбодрила Мария. Следуй приказам тела.
«Легко сказать!» подумал я. «А если тело дает противоречивые команды?»
Лоб покрылся испариной. Чужой во мне был явно сильнее. Я попытался расслабиться и не сопротивляться его жесткой воле. Шаг Ещё один Так было намного легче. Неровной походкой я пересёк больничную палату доковылял до умывальника у двери, облокотился о его кафельный край и посмотрел в висящее на стене зеркало.
Лицо в отражении показалось знакомым. Оно мне, пожалуй, даже понравилось. Красивые глаза стали ещё более пронзительными из-за худобы. Высокий лоб казался ещё более высоким потому, что меня обрили наголо.
Перед глазами замелькали мои фотографии и газетные заголовки: «Маугли из джунглей», «Человек без ID и с опухолью вместо мозга», «Излечение возможно: Маугли пойдёт под нож»!
Спустя миг я знал не помнил, но именно знал, что я поразительное существо, каприз природы, человек без паспорта, случайно обнаруженный где-то в Африке и спасённый то ли туристической группой, то ли этнографической экспедицией.
«Спасённый?» ехидно спросило меня моё настоящее я. «Стукнули по башке, привезли в дурку и вскрыли черепушку, Роджер».
Роджер меня действительно зовут Роджер! Я провёл правой ладонью по бритой голове. Пальцы проползли по колючей щетине и вдруг в районе макушки заскользили по совершенно гладкой полоске кожи. Это был след хирургического шва!
«Вживление чипа прошло успешно», «Маугли научился говорить и откликается на голос», «От былой агрессивности не осталось и следа» снова замелькали перед глазами заголовки.
«Сукины дети! Они что-то вставили тебе в мозг, Роджер, а сейчас хотят вырезать остальное», осознание происходящего пришло моментально, я покрылся липким потом. «Думай! Думай же! Вспоминай!»
Я повернулся к стоящим метрах в трёх врачам и скорчил идиотскую улыбочку.
Профессора, Мария все кроме санитаров улыбнулись в ответ и разразились аплодисментами.
Я кивнул, оторвал руку от раковины и сделал шаг в направлении окна.
«Ты псих и нуждаешься в новой порции электрошока, а лучше удалить излишние мозговые наросты», зашептал голос чужого на универсальном языке.
«Все вокруг банда дегенератов, надо выбраться отсюда и пробираться к своим», совершенно отчетливо подумал я и понял, что знаю ещё один язык. Красивый и мелодичный, отличающийся от универсального богатым оттенком смыслов. Я понял, что это и есть мой родной язык!
На универсальном языке я приказал телу идти к окну, при этом полностью расслабился и попытался не мешать чужому управлять моим вестибулярным аппаратом. Каждый следующий шаг давался легче, хотя походка дерганная походка неуверенного в себе идиота, резко размахивающего руками и покачивающего головой, раздражала.
На универсальном языке я приказал телу идти к окну, при этом полностью расслабился и попытался не мешать чужому управлять моим вестибулярным аппаратом. Каждый следующий шаг давался легче, хотя походка дерганная походка неуверенного в себе идиота, резко размахивающего руками и покачивающего головой, раздражала.
Окно. Третий этаж. Забор метра три, а за ним большой город бетонные джунгли высоток. Никаких шансов выбраться! Я оглянулся на врачей. Их лица стали серьёзнее.
Мне кажется, коллеги, чип ещё недостаточно прижился, протянул незнакомый мне доктор. Надо ли торопиться с операцией?
Без вариантов! сухо заметил Гарри.
Журналисты ждут! вмешался долговязый доктор в очках в толстой чёрной оправе, придававших низколобому лицу обезьяне выражение. Его надо продемонстрировать публике, иначе о Маугли забудут.
Доктор Гарри! Может быть, покажем его в таком виде? предложила Мария. Он уже может ходить, отзывается на имя. Дадим людям возможность наблюдать за становлением Маугли это только усилит интерес к вашей работе.
А вдруг он опять начнет кусаться или испугается телекамер? Гарри с сомнением покачал головой.
Я не буду кусаться, вдруг сказал я, сам того не ожидая от себя. Я хороший.
Люди в белых халатах рассмеялась, а Гарри сделал шаг вперёд и потрепал меня по щеке.
Если хочешь, кусайся! Топай ногами и даже иногда вопи тарабарщину. Полное превращение Маугли в дееспособного гражданина после лоботомии лишь подтвердит эффективность наших методов лечения!
Присутствующие удовлетворённо закивали.
***
Пресс-конференция была намечена на вечер. Для шоу в прямом эфире, которое обещало собрать миллионы зрителей, дали прайм-тайм на одном из популярных каналов. В обед ко мне в камеру загнали журналистов, призванных подготовить душещипательный анонс для разогрева аудитории. Толпа кривоногих, сутулых, низколобых существ заполнила палату. Я почувствовал отвращение к происходящему, но тут же перед глазами вспыхнула надпись: «Плеяда самых популярных журналистов Парижа! Ими восхищаются все!» Осознание причастности к великим людям привело к выработке эндорфинов, и в груди возникло какое-то тёплое чувство, сладкой волной растекающееся по телу. Это было удовольствие от лицезрения настоящих звёзд. И тут же противоположное ощущение, рождённое другой настоящей частью моей личности, вызвало прилив негодования гипофиз выбросил в кровь порцию норадреналина.