Всего за 399 руб. Купить полную версию
Даже у плохо разбиравшегося в живописи Сергея не возникло сомнений в том, кто их автор.
Автор сидел за столом и встал, чтобы пожать руку Макару.
Присаживайся! Бурмистров кивнул на кресло. А приятель твой чего? Любуется?
Бабкин проглотил рвущееся из глубины души предложение вернуться в гостиную и поздоровался с хозяином.
Бурмистрову на вид было около сорока пяти. Плотно облегавший черный спортивный костюм подчеркивал его сложение тяжеловеса. Широкоплечий, коротконогий Бурмистров с недовольной усмешкой взглянул снизу вверх на Бабкина, подошел и зачем-то похлопал его по плечу. Илюшин насмешливо вздернул бровь. Сергей выдержал похлопывание, не моргнув глазом: натренировал терпение на искусствоведе.
К тому же в отличие от искусствоведа Бурмистров им платил.
В облике Игоря Матвеевича в первую очередь привлекал внимание лоб. Высокий, выпуклый, растекающийся вверху на две желтоватые залысины, а в междуречье увенчанный черным завитком, такой лоб мог бы принадлежать интеллектуалу, мыслителю. Впечатление портили глаза. Глаза у Бурмистрова были разнесены на такое расстояние, что между ними поместилось бы еще одно лицо. Из-за этой особенности Игорь Матвеевич напоминал то ли быка, то ли рыбу толстолобика.
Докладывайте, разрешил он, плюхнувшись в кресло. Чего добились? Какие у вас успехи?
Бабкин взглянул на Илюшина. Илюшин слегка откинул голову назад, рассматривая клиента.
Собственно, на этом Бурмистров мог бы и закончиться как клиент.
Ситуацию изменило вмешательство третьей силы.
Откуда-то появились два крупных пятнистых кота с лоснящимися шкурами. Они непринужденно взлетели на стол и разлеглись, вытянувшись во всю длину. Кончики их хвостов мелко подрагивали. Коты напоминали миниатюрных гепардов и крайне не понравились Бабкину. Выглядели они злыми, возбужденными и непредсказуемыми.
Бурмистров протянул руку к ближнему, намереваясь потрепать его по холке. Быстрый взмах располосовал воздух. Хозяин едва успел отдернуть ладонь.
Фу, дурак! прикрикнул он. Пошел!
Кот, сощурив глаза, с омерзением взглянул на Бурмистрова и лизнул подушечки передней лапы с таким видом, словно чистил клинки перед боем. Сергей почувствовал, что лед в его душе тает. Определенно, было в этих пятнистых тварях нечто симпатичное, незаметное с первого взгляда
Сидевший почти вплотную к столу Макар точно так же протянул руку никто слова не успел сказать и рассеянно почесал за ухом другого кота. Вместо того чтобы разодрать наглецу запястье, кот запрокинул голову и замурлыкал. Сергей и Бурмистров оторопело уставились на него. Илюшин почесал коту подбородок. Второй, бросив вылизываться, неторопливо переместился к нему поближе и обнюхал его пальцы. Илюшин почесал ему нос.
«Дрессировщик хищников, с невольным восхищением подумал Сергей. Мог бы на арене выступать с этим номером».
Илюшин, не подозревая о возможной карьере циркового артиста, гладил котов, о чем-то раздумывая, и наконец пришел к определенному выводу. Холодные серые глаза остановились на Бурмистрове. Словно по команде, звери тоже уставились на хозяина.
Внесу ясность, Игорь Матвеевич, сказал Макар. Мы предоставляем вам отчет раз в четыре дня, как и записано в договоре. Если вас не устраивают условия, мы готовы расторгнуть его в любую минуту. Он помолчал, давая время обдумать сказанное. Мы приехали, чтобы расспросить вас об отношениях внутри союза и других деталях случившегося. Не для того, чтобы предоставить вам отчет. Мне хотелось бы, чтобы в этом вопросе не было ни малейшей двусмысленности.
Бурмистров молча смотрел на него, и по выражению его бычьих глазок ничего нельзя было понять.
Коты, тесня друг друга, теперь топтались на краю стола.
Точка зрения Илюшина была донесена предельно ясно. «Ты нам не хозяин». А с учетом котов хозяином ситуации, определенно, в этот момент выглядел Макар.
Вот предатели, вдруг весело сказал Бурмистров, оглядывая пятнистых тварей. Кастрирую обоих. Короче! О чем ты поговорить-то хотел?
Илюшин коротко взглянул на Сергея, и тот придвинулся ближе, достал блокнот.
Кто был заинтересован в том, чтобы приобрести ваши работы? «Тигров» и «Владыку мира»?
Сергей задал вопрос наугад, просто чтобы о чем-то спросить. Он понимал: сейчас главное втянуть Бурмистрова в беседу. В отличие от Илюшина, который, не задумываясь, вышел бы отсюда, послав Игоря Матвеевича к черту, Бабкин держал в голове сумму, которую им предстояло получить в результате успешного расследования. На людей, подобных Бурмистрову, он насмотрелся еще в годы работы оперативником, и их желание подмять под себя весь мир не вызывало в нем такого внутреннего протеста, как в Макаре.
Бурмистров пожевал губами:
Да я их как бы не продавал Они должны были ехать на европейскую выставку. Представлять достижения российской живописи.
Сергей взглянул на Игоря Матвеевича внимательнее, но тот был серьезен.
Представлять достижения? невольно повторил он.
Ясинский меня выбрал, со спокойным достоинством кивнул Бурмистров. Сам бы я еще кое над чем поработал Но если человек понимает, я что, спорить с ним буду?
Бабкин скосил глаза на картину, висевшую за спиной хозяина: по океанскому берегу шла обнаженная женщина и вела в поводу коня.
Ему показалось, за приоткрытой дверью, откуда явились коты, мелькнула женская фигура.
Кто мог быть против того, чтобы ваши картины попали в Нидерланды?
Бурмистров наморщил нос.
Тут вот какое дело, начал он. Я в союзе белая ворона. Пришел весь такой, они там годами учились, кисти грызли, книжки умные читали А особо достижений-то нету, похвастаться нечем. Ну, пейзажи, ну, какая-то заумная байда И тут появляется человек, который просто все это на лету хватает, все эти их планы-лессировки-перспективы Такое вообще трудно перенести: когда приходит кто-то, кто обскакивает тебя по всем параметрам. А если это еще и самоучка! У-у-у Он вытянул губы трубочкой и покачал головой.
Бурмистров рассказывал основательно и долго. Он говорил о завистниках, о тех, кому не досталось и сотой доли его таланта, о кознях, которые строились против него, о замыслах своих работ
На кознях Сергей Бабкин встрепенулся.
Кто-то пытался вам навредить?
Да была одна! Бурмистров махнул рукой. Они же глупенькие. Привыкли мелко гадить друг другу. А тут в прудик заплыла рыба, которая им не по зубам
Он самодовольно усмехнулся.
Расскажите подробнее, попросил Сергей.
За подробностями это к Ясинскому. Он их всех строит, как детсадовцев. Я чисто по фактам тебе могу. Короче, одна художница начала слухи распускать. Я слухов не люблю. Есть чего против? Говори в лицо, раз храбрая такая. А по кустам ховаться и оттуда шипеть Не люблю.
Какие слухи она распускала?
Инсинуации, веско сказал Бурмистров и замолчал очевидно, в уверенности, что все объяснил.
Какого рода? терпеливо спросил Сергей.
Ну, я же говорю тебе: инсинуации. Понимаешь, что это?
Не уверен, признался Бабкин со всем возможным смирением.
Пела, что я занес Ясинскому или Ульяшину, уже не помню в общем, кому-то занес, чтобы меня приняли в Имперский союз Он осуждающе покачал головой. Люди всех по себе меряют. Потом начала нести чушь про картины А я тебе вот скажу. Бурмистров подался вперед. Про меня можно что угодно чесать языком. Я, знаешь, не червонец, чтобы всем нравиться, я-то стерплю. Чужой успех людям всегда глаза мозолит. Да и как бы посуди сам: на кого обижаться? На этих убогих, что ли? Они там через одного то голодранец, то калека. Но вот когда мое творчество задевают, этого не надо. Та художница от слова «худо» она не против меня тявкала, она против моих картин тявкала.