Всего за 149 руб. Купить полную версию
Взрослые чинно беседовали на кухне. Дворничиха степенно пила чай и спрашивала соседей о работе.
А, Мишенька, проходи, садись, Олимпиада Порфирьевна с готовностью подвинулась, освобождая местечко. И ты, Яночка, садись. Мы как раз о вас говорили. Полина Аркадьевна сказала, что ты пишешь чудные картины. Покажешь?
Девочка кивнула, как завороженная, и послушно села. Было в гостье что-то такое вроде и не хочешь, но и отказать не откажешь. Мальчик с интересом вглядывался в четкий классический профиль с элегантным пучком на затылке. Женщина казалась ему смутно знакомой, хотя он никак не мог вспомнить, где видел ее раньше.
А сама Липа искоса смотрела на ребят, не забывая поддерживать светскую беседу о безопарных блинчиках и сонорных гласных. Вон как Мишка настороженно относится, но не боится. Справился Степан Потапыч, дал успокоительное зелье парнишке.
Потом Яна показывала свои картины и слушала восхищенные замечания гостьи о светотени и глубине цвета. А что вы думали, Порфирий Иванович дал дочери прекрасное светское образование и рисовать пейзажи акварелью Липонька умела.
Пока все были заняты обсуждением правильного оттенка листвы, Мишка выскользнул из квартиры и отправился в парк. Ему нужно было прогуляться. А домовой? Что домовой? Янка придумала, пусть Янка и занимается. Тем более что никаких домовых не существует.
Тем временем один из таких несуществующих тихонько примеривался к позаимствованной у дворничихи бутылочке с жидкостью янтарного цвета и одуряющим, травянисто медовым запахом с явной ноткой спирта.
Не может же такая красивая плетеная бутылочка содержать плохое? Ведь не может же, правда?
Вскоре засобиралась домой и Пречистенская, оставив после себя легкий переполох и чувство восторга от знакомства с таким разносторонним человеком. Олимпиада Порфирьевна умела вливаться в общество.
Нужно к Степаниде Андреевне заглянуть. И к Ворону, рассуждала Ведунья, поднимаясь к себе. Мальчишка точно Хранитель, Силой так и пышет. Девочка не знаю, есть в ней что-то странное. А родители обычные. Вроде бы. Ключей у них нет, выходит, нужно искать. А искать это к Стеше. Может, она хоть что-то сможет сделать, если показать ей живого Хранителя.
В квартире царил зеленый полумрак от растущей под окнами березы. А на улице надрывно кричали стрижи. Солнце уже по-июньски припекало, но внутри было прохладно. Жары Олимпиада Порфирьевна не выносила и боролась с ней своими способами
Из кухни раздался приглушенный стон. Женщина навострила ухо, мгновенно вытянувшиеся в кошачье, и поспешила на звук. Под окном в позе снежинки возлежал Степан Потапыч, рядом валялась пустая бутылочка в веревочной оплетке. От домового исходил сладковато-терпкий запах, который разливался по всей кухне.
Худо мне, Липонька, худо, помираю я, надрывался он. Отпусти душу на покаяние, расскажи малым детушкам, как батька их
Какая у тебя душа, ты ж нечисть, хмыкнула Липка, поднимая емкость и рассматривая её на просвет. А детушек у тебя нет и не будет.
Это почему это не будет? возмутился гость, приподнимаясь на локтях.
А кому ты такой нужен? На тебя ж ни одна кикимора не взглянет.
Ну знаешь ли обиженно засопел Степан Потапыч. Какие мои годы! Найду еще!
Ты ж вроде умираешь?
Помрешь с тобой, как же! Бесчувственная ты! Вот, ей-же-ей, бесчувственная Ох, худо мне, Липушка, худо, он аккуратненько, чтобы не удариться о батарею, запрокинул голову и застонал, картинно сложив руки на груди и закрыв глаза.
Ничего с тобой не будет. Олимпиада Порфирьевна критически осмотрела бутылочку и отправила ее в раковину. Это настойка от крапивницы, а от нее еще никто не умирал. Правда, и не пил никто ее раньше. Мазали в основном.
Домовой открыл глаз и подозрительно на покосился на Травницу. Та сполоснула опустевшую тару и просто закинула ее к чашкам сушиться. Подумала и включила плиту под чайником.
Неспроста это!. Степан Потапыч суетливо поднялся. Чтобы Липка вот так просто оставила без возмездия покушение на ящик с зельями?! Да быть того не могло. Помнится, Селивантий домовой с другого конца дома, один мухомор у нее позаимствовал и потом чесался неделю, а тут Или Ведунью заколдовали, или произошло нечто из ряда вон.
А теперь, соседушка, ступай отсюда, присматривай за мальчишкой. А еще раз залезешь в мои зелья устрою обряд экзорцизма в мусорное ведро, ласково пообещала хозяйка, глядя затуманенными взглядом в стену. Гость икнул и испарился.
Спустя час из двери подъезда вышла черная лоснящаяся кошка, раздраженно фыркнула в кусты, гоняя обленившегося дворового, и завернула за угол. До магазинчика Степаниды Андреевны, или как пафосно называла это место его владелица салона, идти было далековато. Но когда это Ведуны разучились спрямлять путь?
Тем временем у новеньких жильцов кипела своя жизнь и рождались идеи.
А ты уверена, что это сработает? Мишка с сомнением разглядывал странное приспособление для поимки домового. Янка торжествующе кивнула.
Вот, смотри, как только он коснется этого пряника, то потянет за веревочку. Тут-то крышка и захлопнется. И все!
Да ну, глупости какие-то! Это же как его сверхъестественное существо! А ты его пряником и коробкой
Я все продумала! Смотри, коробку намазала клеем и сверху посолила!
А домовые разве боятся соли? задумчиво протянул мальчик, не припоминая ничего такого.
Ну наверное. Хуже не будет, правда же?
Мишка махнул рукой. Пусть будет. Янка сама проверит, что затея наиглупейшая, и отстанет. И вообще пора уже стать повзрослее, до сих пор какие-то детские фантазии. Не то, что у него.
Решено! Ждем полуночи и ловим, по-своему истолковала его жест сестра. Папа рассказывал, что так раньше ловили дичь
Дичь, ничего не подозревая, отсыпалась за газовой плитой.
Степанида Андреевна Разумовская курила пахучие сигары с длинным мундштуком, носила легкие шали и была склонна к декадентству. А еще у нее был свой магазинчик в одну витрину Сивилла. Здесь торговали грошовыми амулетами и китайскими благовониями, но посвященные знали настоящий магазин находится за витриной. Вот там-то и было где разгуляться: редкие травы и дорогие камни, хрустальные шары и загадочно мерцающие пузырьки. Но это если знать. А знали очень немногие.
Кроме того, Степанида преподавала. Учеников у нее было с десяток, и это уже считалось удачей. Мало стало Ведунов рождаться, очень мало. И вырастить их было очень непростой задачей. Часто состоявшийся Ведун брал к себе одного, максимум двух учеников за раз, но чтобы больше Очень уж многое могло пойти не так. Но она справлялась, изредка обращаясь за помощью к Воронову или Пречистенской.
Внешность Стеша имела колоритную. Высокая, даже слишком, стройная до худобы, с огромными миндалевидными черными глазами, чрезмерно большими для такого узкого и изящного лица, и тонкими аккуратными губами, которые она красила темно-красной помадой. Ведунья обожала глухие и узкие длинные платья, которые дополняла вечными шалями, и туфли с острыми, как стилет, каблуками. Черные, чуть тронутые сединой волосы она укладывала в очень элегантные пучки и закрепляла их или высоким гребнем, или шпилькой.
Сейчас она сидела за кофейным столиком напротив Олимпиады в своем небольшом личном кабинете и куталась в шаль изумрудного оттенка, наброшенную поверх темно-фиолетового обтягивающего платья в пол. В неизменном пучке торчала шпилька с летучей мышью на конце.
Так, говоришь, мальчик Хранитель? Андреевна прищурилась и затянулась через мундштук, выпуская дым колечками. Ну, милая, это вряд ли возможно хотя Подай сюда чашку.