Всего за 169 руб. Купить полную версию
Внутренние органы повреждены, но не критично, врач почти сразу подтвердила мои подозрения. Наше вмешательство будет совсем минимальным. Однако одними оборотами ваш подопечный не излечится.
Хорошо, мне надо получить его согласие. Мне удалось вежливо улыбнуться, прежде чем направиться к двери. Войдя в основную часть кабинета, я закрыла глаза и постояла почти пару секунд, сжав кулаки и стараясь успокоиться.
В реальный мир меня вернул голос Брендона:
Все так плохо?
Терпимо, честно призналась я, усаживаясь на койку. Со свеженькими повреждениями все понятно. Они есть, и оборотом их не вылечить. Так что ты сейчас снова побудешь хорошим мальчиком. Я очень старалась, чтобы мой голос звучал весело, непринужденно, словно ничего серьезного не намечается.
По сравнению с любыми одноликими мы очень живучие, в этом наша сила и одновременно наша проблема. Мы можем выжить после таких повреждений, от которых одноликий уже давно умер бы в муках. Вот только выживать нам приходится тоже в муках. И хорошо, что современная медицина научилась восстанавливать все то, что не всегда залечивает оборот Только процесс этот очень неприятный.
А давай ты тоже побудешь хорошей девочкой и выложишь всю правду! Брендон уставился на меня чисто птичьими глазами, в которых сверкало раздражение.
У тебя плохо срослись несколько ребер, призналась я, положив ладонь на место старого перелома. Врачи очень рекомендуют их сломать по новой и срастить правильно.
Химера замер, закрыл глаза, сжал губы и Нет, мне приходилось видеть такое, но очень редко, даже учитывая специфику моей работы.
Наверное, врачам приходится наблюдать подобное гораздо чаще. Когда ты смотришь в лицо оборотня и видишь сразу два облика, словно наложившиеся друг на друга.
В дымке, но совершенно отчетливо я видела птичий клюв вместо носа. А если приглядеться, то и всю орлиную голову целиком. Уф
Это будет не больно, тебе дадут обезболивающее. Я погладила Брендона по лицу, ощущая слабое покалывание, когда пересекала дымчатые границы второго облика. Все равно будут бедро восстанавливать и некоторые органы. Вот заодно Тут меня озарило, что химера мог понять фразу «сломать по новой» буквально, ведь у него нет опыта общения с медициной. Это все лазером сделают! Никто всерьез по тебе кувалдой стучать не станет Аккуратно лазером распилят, наденут скобы, и все.
А потом эти скобы вынимать придется? по-детски капризно уточнил Брендон.
Нет. Я с трудом сдержала улыбку.
Мужчины все одинаковые, едва речь заходит о лечении. Не так давно мы всем отделом прыгали с бубенцами и шариками вокруг Алекса, пока ему удаляли аппендицит. Незабываемые два дня! Сначала перед, а потом после операции.
Они сами рассосутся, материал такой, пояснила я, продолжая поглаживать Брендона то по двойному лицу, то по львиным лапам.
Смысла не вижу. И так все хорошо буркнул химера, сделав очередную слабую попытку увильнуть от лечения.
А станет еще лучше! усмехнулась я. Болеть не будет.
Оно и так почти не болит, тут же проговорился Брендон. Подумаешь, поноет иногда.
Не капризничай. Я ободряюще улыбнулась. Лучше же, когда вообще ничего не ноет, правда? Это не страшно
Мальчишки всегда мальчишки, даже если им уже слегка за двадцать.
Я не боюсь! Просто смысла не вижу и дорого, наверное, а я и так тебе уже должен и
Это пойдет бесплатным бонусом, соврала я, глядя на химеру честнейшим взглядом.
Сама не понимаю, почему мое чувство ответственности так перемкнуло на этом парне, но я очень хотела починить его полностью, раз уж есть такая возможность. Вылечить хотя бы его тело.
Ладно Меня опять в какую-то трубу запихают? с тоской в голосе поинтересовался Брендон, смирившись с неизбежным.
Нет, успокоила его я. Тебя разденут и положат на операционный стол в огромной светлой комнате. А я буду сидеть рядом в страшных черных очках и держать тебя за руку.
Рекламный агент из тебя никудышный, громко выдохнув и закрыв глаза, натянуто улыбнулся химера и милостиво согласился: Но за руку подержи, на всякий случай.
Глава 12. Орловлин подлатанный
Во время подобных операций гораздо удобнее быть пациентом, чем тем, кто его развлекает. По крайней мере я бы предпочла лежать, накачанная обезболивающим по самые уши, и глядеть на мир сквозь пелену дурмана, плохо понимая, что вокруг происходит. А не сидеть, потея под яркими светящимися лампами, стараясь абстрагироваться от двигающихся трубок аппаратов, тихих переговоров врачей и звона опускающихся в железную чашу использованных инструментов. Но главное не принюхиваться! И не забывать, что ты тут для успокоения пациента, который тоже прислушивается, принюхивается и наверняка прищуривается, несмотря на очки.
Я старалась смотреть на лицо Брендона, хотя глаза непроизвольно косились на грудь. Туда, где орудовал лазерным скальпелем хирург. А сам химера иногда приподнимал голову, чтобы посмотреть на другого врача, стоящего прямо у меня за спиной. Тот тоже был вооружен скальпелем и еще какими-то железными штуками. Именно их звон заставлял меня напрягаться.
Нет, умом-то я понимала, что сейчас тут все трудятся, чтобы сделать моему подопечному хорошо, только волосы на затылке все равно шевелились. Я сжимала во вспотевшей ладони ледяные пальцы химеры, улыбалась и шептала, что операция уже вот-вот завершится. Причем больше для себя, наверное. Потому что Брендон вскоре задремал и только тихо постанывал сквозь зубы.
Мы закончили, негромко сообщил мне стоявший напротив хирург через вечность но если верить часам на стене всего лишь спустя двадцать минут. Теперь надо быстро сделать несколько оборотов. Мы перевезем господина Греймсена в большой зал. Постарайтесь его как можно скорее разбудить.
Я кивнула, встала со стула и почти секунду выгибалась, снимая напряжение в задеревеневшей спине. Потом сняла больничный белый халат и вытерла им лицо. Хорошо, что все лампы отключили и мне было уже не так жарко.
Забрав с собой два пакета, в которых лежали обувь и одежда Брендона, я отправилась сначала в регистратуру, чтобы расплатиться, а уже потом, с проштампованными пропусками, в большой зал, забирать своего химерного подопечного.
Он уже не спал, только смотрел на сидящую рядом с ним медсестру как на врага. И по-моему, не сразу узнал даже меня. Щедро его накачали дурманом, от души.
Операция прошла успешно, но теперь тебе надо обернуться, спокойно произнесла я, уверенно улыбнувшись и вообще излучая позитив и надежность. На самом деле я слегка волновалась, потому что мне предстояло впервые увидеть химеру. Настоящую химеру! Не парня, который называет себя грифоном, а самого грифона.
Пусть все выйдут! Пусть все отсюда выйдут, глядя мне в глаза, прошептал Брендон.
В его голосе чувствовалась агрессивная паника. Однако я продолжала излучать позитив и уверенно улыбаться.
Простите, вы же понимаете, это у него от наркоза, извинилась я перед медсестрой.
Кроме нее, в зале больше никого не было, по крайней мере в реальности. Что мерещилось после такого количества лекарств Брендону, неизвестно.
Понимаю, конечно, кивнула женщина и спокойно направилась к выходу. Они иногда и кидаются, и матерятся. Ваш-то вежливый еще
Ага, непроизвольно усмехнулась я. Мой вежливый.
М-да, за сутки неизвестно откуда взявшийся парень превратился в «моего», причем где-то на уровне инстинктов. Я его от храмовников очередной раз спасла, в больницу притащила, успокаивала, всю операцию с ним просидела Так что, учитывая, сколько нервных клеток на него потрачено, конечно, он «мой». И главному жрецу придется в свою колесницу нормальных лошадей запрягать, не выделываясь. Мой вежливый грифон в этот гадюшник обезьяний не вернется!