Всего за 149 руб. Купить полную версию
К горлу подступил ком. Комната всё ещё хранила её запах лаванда, кешью и ваниль. Этот запах всегда следовал за бабушкой, закрыв глаза и глубоко вдохнув, Сая на секунду очутилась в детстве, когда все было хорошо. Но реальность не заставила себя ждать. Открыв глаза, она вновь очутилась в пустой темной комнате.
Рада выскользнула из ее объятий и принялась исследовать комнату. Для нее в комнате остался запах не только Афины, но и Солы. Когда-то она помогла ей прибыть в этот мир на зов Саи, а теперь от нее остался только едва уловимый запах корицы. Сая не чувствовала его, но помнила.
Не до конца понимая, что она хотела здесь найти, кроме грустных воспоминаний, Сая села на край кровати и закрыла лицо руками. Постель не однократно уже перестилали, пыль еженедельно стирали с полок, но комната всё равно принадлежала ей. Рада видела, что хозяйка грустит и не стала её беспокоить. Она запрыгнула на массивный письменный стол. На нем ещё стояли перо и баночка для чернил, ведь Афина предпочитала пользоваться только ими. Чернила естественно уже давно высохли, оставив после себя темный налет на стенках. Рада прошлась по столу и заметила, что верхний ящик открыт. Ей не хватало сил даже немного его приоткрыть.
Сая, помоги.
Девушка поднялась с кровати, вытирая слезы. Она открыла ящик, доставая из него книгу в твердом коричневом переплете. Сая села на стул, положив книгу перед собой. Она сосредоточилась и негромко хлопнула в ладоши. На месте хлопка появилось яркое солнце, света которого могло хватить, чтобы осветить всю комнату.
Книга, как показалось на первый взгляд, оказалась дневником с фотографиями. Саяпровела ладонью по кожаному переплету и открыла его. Фотографии крепились к пожелтевшим от времени страницам полупрозрачными уголками, к каждой прилагалась запись аккуратным мелким подчерком. У неё не было времени читать все записи в дневнике Афины, но было время пролистать фотографии. Девушка не сразу поняла, кого видит на самой первой фотографии в альбоме. Маленький ребенок, завернутый в белоснежное одеяло, смотрел на фотографа любопытным взглядом, держа во рту большой палец правой руки. На запястье было родимое пятно в форме капли. Сая внимательно разглядела его и машинально коснулась своего родимого пятна точь в точь как на фотографии. Это была она. Совсем маленькая. Она была уверена, что если порыться на чердаке, то в старых вещах, вполне возможно, найдет то самое одеяло. Перелистнув несколько страниц со своими фотографиями, она впервые наткнулась на фотографию матери. Урсула всегда, сколько она ее помнит, открывала плечи, распускала волосы и натягивала фальшивую улыбку, которая могла значить все, что угодно. Но не здесь. Женщина на фотографии трепетно прижимала маленькую Саю к себе, словно та была хрустальная. Длинные волосы были собраны небрежный в пучок, на плечи накинут старый белый халат. Здесь она была такой настоящей, что на мгновение у Саи защемило сердце. Она никогда не знала её такой. Такой счастливой. Перелистнув страницу, она увидела причину счастья своей матери. В доме практически не было изображений отца, она знала о нем только по рассказам бабушки. А мать же напротив никогда о нем не говорила. Но вот он стоял такой живой и счастливый. Он обнимал молодую жену за плечи и прижимал к груди маленькую дочь. Под фотографией когда-то была аккуратным подчерком выведена дата, но на страницу что-то разлили и чернила поплыли, оставляя темную кляксу.
Следующая фотография была сделана, когда Сая немного подросла и могла твердо стоять на своих маленьких ножках. На эту фотографию тоже попала Урсула, но взгляд изменился. В нем не осталось любви, только холодная сталь. И волосы она здесь распустила. Сая знала, что отец погиб практически сразу после рождения, но ей никто никогда не говорил почему и как это произошло. Между фотографиями прошло от силы полгода и такие разительные перемены в матери говорили только одно она уже потеряла своего мужа. Смотря на эту фотографию её отношение к Урсуле как-то изменилась. Ей стало сложно видеть в ней злую мать, которая только и делает, что стремится к власти. Сейчас она видит женщину, убитую горем, которая прячет его, как умеет за стеной холода и железа. Но в голове Саи все равно не укладывалось, что она сделала, чтобы заслужить к себе такое отношение полное презрения с отсутствием любви.
С фотографии со следующего разворота ей впервые улыбалась бабушка. Она была не старше матери сейчас, но такая счастливая. Она прижимала к себе Саю в возрасте трех лет, когда она впервые пробовала летать на метле и с грохотом свалилась с неё. Она прекрасно помнила этот момент, когда бабушка посадила ее на метлу и подтолкнула. Все шло хорошо, пока Сая не захотела доказать бабушке, что её не нужно страховать и она сама готова лететь. Она упала через несколько метров после того, как бабушка отпустила. Поцарапанные колени болели еще долго, а мама запретила лечить их, сказав, что это будет уроком. Фотография была сделана после того, как она успокоилась. Если приглядеться, то на заднем фоне можно было увидеть небольшую метлу, которую Сая потом отказывалась брать в руки ещё очень долго. На лице девушки невольно появилась улыбка, потому что она помнила, как бабушка по вечерам тайком пробиралась в её комнату и смазывала колено заживляющей мазью. Это был их маленький секрет. Под фотографией была длинная заметка о том дне от бабушки, Сая с нежностью провела пальцами по тексту, вылавливая лишь отдельные слова и не вчитываясь в текст полностью.
На следующей фотографии снова была бабушка. Она выглядела совершенно иначе. Афина сильно постарела и осунулась, хотя между фотографиями прошло не больше трех лет. Они снова были вместе. И Урсула была с ними, но стояла немного поодаль. На Сае была новенькая форма начальной школы, она вот-вот должна была пойти в первый класс. Внимательно осмотрев фотографию, она заметила то, чего раньше явно не было. Чтобы убедиться, она еще раз вернулась к прошлой фотографии. У бабушки появилось кольцо. Черный камень немного блестел на солнце, но это точно был он.
Каждая следующая фотография показывала, как бабушка медленно угасала, словно кольцо забирало её силу, её энергию. Фотографий в альбоме становилось больше с каждым годом после того, как она надела на палец кольцо, а текста все меньше, словно желая показать, что, в конце концов, убило её.
Руки у Саи задрожали. В альбоме осталась последняя страница, и она никак не решалась перевернуть ее. Рада, что все это время сидела рядом с ней, начала тереться об её ноги, старясь успокоить, как могла только кошка. Собравшись с силами, она перевернула страницу и застыла в немом крике. Бабушка лежала на кровати, Сола была рядом с ней. Они обе были уже совсем слабы, а камень в перстне словно сиял зловещим черным цветом. Рядом с бабушкой стояли черные тени, удивительно, что камера смогла их запечатлеть. С ней никого больше рядом не было. Даже Саи. Тени стояли, склонив головы, будто оплакивали её, прощались.
Несколько капель упали на фотографию. Сая поспешила вытереть слезы с фото, а потом с щёк. Ей все стало ясно. Стало ясно, как умерла бабушка, какой недуг забрал её и почему никто не мог помочь. Этот артефакт действительно был очень сильным и за использование требовал слишком большую плату. Закрыв альбом, девушка ещё долго размышляла стоит ли его оставлять здесь, или всё же взять с собой.
Солнышко над её головой начало угасать. Это могло значить только одно скоро рассвет. Она убрала альбом глубоко в стол, не желая, чтобы его еще кто-то нашел. У неё не было сил забрать его с собой, но оставить его лежать, чтобы каждый мог его посмотреть, она тоже не хотела. Когда солнышко превратилось в едва различимую яркую точку, Сая направилась к двери. Она остановилась в дверном проеме и еще раз оглядела комнату. Ее взгляд остановился на кровати. Здесь бабушка ушла в полном одиночестве, у нее даже не было возможности попрощаться. Красный браслет на запястье развязался и с грохотом упал. Вытерев слезы, она подняла ошейник Солы, положила под подушку, прошептала: