У него там и свое заведение и все такое, а на дверях бронзовая табличка. Так на ней и написано: "Валшебник".
Ведьмы вздохнули.
- Госпожа Синьж померла, - добавила мамаша Бревис. - И мамаша Крюкш приказала долго жить.
- Неужто? Старуха Мейбл Крюкш? - удивилась нянюшка Ягг сквозь крошки. Это сколько ж ей было?
- Сто девятнадцать годков, - с охотой сообщила мамаша Бревис. - Я ей как-то говорю: "И не надоело тебе в твои-то годы по горам лазать", - да она и слушать не желала...
- Да уж, встречаются такие, - кивнула матушка Ветровоск. - Упрямые как ослицы. Только вели им чего-нибудь не делать, так они ни перед чем не остановятся, а все равно сделают по-своему.
- Знаете, а я ведь слышала ее самые распоследние слова, - похвасталась мамаша Бревис.
- И что же она сказала? - поинтересовалась матушка Ветровоск.
- Как мне помнится, "вот зараза".
- Да, наверное, именно так ей и хотелось уйти... - грустно промолвила нянюшка Ягг. Остальные ведьмы согласно закивали.
- Знаете что... А ведь не иначе как конец настает ведьмовству в наших-то краях, - заметила мамаша Бревис.
Они снова уставились на огонь.
- Зефира, небось, никто не догадался захватить? - с затаенной надеждой осведомилась нянюшка Ягг.
Матушка Ветровоск взглянула на сестер-ведьм. Мамашу Бревис она на дух не переносила, та практиковала по другую сторону горы и имела скверную привычку рассуждать здраво, в особенности если ее вывести из себя. А старая мамаша Дипбаж была, пожалуй, самой бесполезной прорицательницей в истории вещих откровений. И матушка терпеть не могла нянюшку Ягг, которая была ее лучшей подругой.
- А как насчет молодой Маграт? - простодушно спросила старая мамаша Дипбаж. - Ее участок примыкает прямо к участку Жалки. Может, она согласится еще немножко взять?
Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг переглянулись.
- У нее не все дома, - уверенно произнесла матушка Ветровоск.
- Да будет тебе, Эсме, - упрекнула ее нянюшка Ягг.
- Лично я считаю, что это называется "не все дома", - сказала матушка. - И не пытайся меня переубедить. Когда человек болтает такое о своих родственниках, у него явно не все дома.
- Ничего подобного она не говорила, - возразила нянюшка Ягг. - Маграт просто сказала, что они сами по себе, а она сама по себе.
- Вот и я про то, - покачала головой матушка Ветровоск. - А я ей говорю: Симплисити Чесногк была твоей матерью, Араминта Чесногк - твоей бабкой, Иоланда Чесногк - твоя тетка, а ты - твоя... ты - твоя ты! Вот что такое родственные отношения, и не следует забывать об этом.
Она выпрямилась с довольным видом человека, который только что дал ответ на абсолютно все вопросы, связанные с кризисом самоидентификации.
- Так она даже слушать меня не стала, - добавила матушка Ветровоск.
Мамаша Бревис наморщила лоб.
- Кто? Маграт? - спросила она.
Она попыталась вызвать в памяти образ самой молодой ведьмы Овцепиков и наконец вспомнила - нет, не лицо, а лишь слегка расплывчатое выражение безнадежной доброжелательности, застрявшее где-то между похожим на майский шест телом и шапкой волос, которые больше смахивают на копну сена после бури. Неустанная творительница добрых дел. Беспокойная душа. Из тех людей, что спасают выпавших из гнезда птенцов, а потом, когда те погибают, плачут горючими слезами, совершенно забывая, что именно такую участь добрейшая Мать-Природа уготавливает всем крошечным, выпавшим из гнезда птенчикам.
- Вообще-то, на нее это не похоже, - заметила она.
- А еще она заявила, что хотела бы быть более уверенной в себе, продолжала матушка Ветровоск.
- Но что плохого в том, чтобы быть уверенной в себе? - осведомилась нянюшка Ягг. - Без такой уверенности хорошей ведьмой не станешь.
- А я и не говорю, что это плохо, - огрызнулась матушка Ветровоск. - Я ей так и сказала, ничего, говорю, плохого в этом нет.