- Нам это ни к чему, - сказала матушка. Маграт уныло кивнула. Но потом решила, что не вредно и ей заявить хоть какие-то свои права.
- Думаю, я тоже не умею, - высказалась она.
- Ну и ничего страшного, - кивнула нянюшка Ягг. - Как увидим, что ты не так что-то делаешь, мы тебе сразу подскажем. Спасибо за заботу, ваше королевское величество.
Маграт вздохнула и взялась за весла.
- Плоские концы нужно макать в воду, - пришла ей на помощь матушка Ветровоск.
Гномы на прощание помахали им. Медленно двигаясь в круге отбрасываемого фонарем света, лодка выплыла на середину реки. Маграт обнаружила, что ей всего-то и надо удерживать суденышко на середине течения.
Вскоре она услышала, как нянюшка Ягг сказала:
- Вот никак в толк не возьму, и зачем они вечно на свои двери невидимые руны навешивают? Приходится платить какому-нибудь волшебнику, чтобы он нанес невидимые руны, а как узнать, что за свои деньги получаешь товар?
Ответ матушки не замедлил последовать:
- Очень запросто. Раз ты их не видишь, значит, получил нормальные невидимые руны. Подумав немного, нянюшка согласилась:
- А ведь и верно. Так, а теперь посмотрим, что у нас на завтрак.
Послышалось шуршание.
- Так, так, так...
- Что там, Гита?
- Тыква.
- Тыква с чем?
- Тыква ни с чем. Тыква с тыквой.
- Должно быть, у них нынче много тыкв уродилось, - встряла в разговор Маграт. - Сами знаете, как бывает в конце лета - в огороде всего полным-полно. Я сама вечно голову ломаю, придумываю всякие новые соления да квашения, чтоб ничего не пропало...
В тусклом свете ей было видно лицо матушки, выражение которого недвусмысленно свидетельствовало о том, что если Маграт еще и не сошла с ума, то ей совсем недолго осталось.
- Лично я, - заявила матушка, - в жизни огурца не засолила.
- Зато ты их очень любишь есть, - сказала Маграт.
Ведьмы и соления так же неразделимы, как... она поколебалась, не решаясь думать о таком аппетитном сочетании, как персики и сливки, и мысленно заменила их на "вещи, которые здорово подходят друг другу". Вид единственного сохранившегося зуба нянюшки Ягг, увлеченно трудящегося над маринованной луковицей, вызывал на глазах слезы.
- Любить-то люблю, - кивнула матушка Ветровоск. - И особенно люблю, когда их мне приносят.
- А знаете, - сказала нянюшка, обследуя укромные уголки корзины, - каждый раз, когда приходится иметь дело с гномами, у меня в голове всплывает выражение "занудный сквалыга".
- Мерзкие маленькие дьяволята. Вы бы видели, сколько они пытаются содрать с меня всякий раз, когда я приношу им в ремонт свое помело, - фыркнула матушка.
- Да, но ты же все равно никогда им не платишь, - заметила Маграт.
- Не в том дело, - отрезала матушка Ветровоск. - Надо вообще запретить им брать так дорого. Это самый настоящий грабеж средь бела дня.
- Не понимаю, при чем здесь грабеж, если ты все равно ничего не платишь? гнула свое Маграт.
- Я вообще никогда ни за что не плачу, - рявкнула матушка. - Люди просто не позволяют мне платить. Сама посуди, что ж тут поделаешь, если все мне все время всякую всячину суют и к тому же
даром? Вот иду я по улице, а люди как посыплются из домов - свежие пироги несут, пиво свежее и всякую одежку, которая почти и не надевана. Прямо так и упрашивают: "Ой, матушка Ветровоск, уж будьте добры, возьмите лукошко яичек". Это называется уважение. Быть ведьмой, - сурово закончила она, - в сущности и означает, что тебе ни за что не надо платить.
- Так, а это что у нас? - спросила нянюшка, вытаскивая из корзины небольшой сверточек.
Она развернула бумагу и достала несколько твердых коричневых плоских кругляшей.
- Беру свои слова обратно, - сказала матушка Ветровоск. - Это ж знаменитые гномьи пироги, вот что это такое. Кому попало такие пироги не даются.
Нянюшка постучала хлебцем по борту лодки.