Всего за 449 руб. Купить полную версию
Тщетно объяснял я ей, что несчастного щенка просто утопят. Мать была непреклонна. Оставался только один выход. Я давно уже заметил, что, если ей задать гипотетический вопрос, хочет ли она целое гнездо с новорожденными горихвостками, ответ будет резко отрицательным. Однако стоит мне принести в дом такое гнездо, как она начинает колебаться, а затем говорит «да». Стало быть, надо просто поставить ее перед фактом. Я не сомневался, что она не сможет устоять перед щенком с золотистыми бровями и «носочками». И послал семье Кондос записочку с вопросом, могу ли я показать щенка своей матери, и уже на следующий день одна из дочерей-толстух с готовностью его доставила. Я развернул ткань, в которую он был завернут, и с досадой увидел, что мне прислали не того щенка. Я объяснил это дочери, но та возвращалась в деревню и уже ничего не могла поделать. Она посоветовала мне самому отправиться к маме Кондос и поторопиться, так как этим утром мама грозилась от всех от них избавиться. Я вскочил на ослицу и галопом отправился через оливковую рощу.
Когда я приехал на ферму, мама Кондос сидела на солнце и сплетала белые низки из головок чеснока, а вокруг нее, довольно поквохтывая, царапали землю куры. После того как меня обняли, расспросили о здоровье всей семьи и дали тарелку зеленого инжира, я предъявил щенка и объяснил цель своего приезда.
Не тот? воскликнула она, разглядывая тявкающего щенка и тыча в него указательным пальцем. Не тот! Какая же я глупая. О, хо, хо, хо. Я-то думала, что вам понравился с белыми бровками.
Вы уже успели избавиться от остальных? с тревогой спросил я.
Ну да, ответила она рассеянно, продолжая разглядывать щенка. Еще рано утром.
Что ж, сдержанно сказал я. Раз уж не смог заполучить желанного, заберу спасенного.
Нет-нет, я попробую достать для вас того, которого вы хотите. С этими словами она поднялась и подобрала мотыгу с широким лезвием.
Интересно, подумал я, как она собирается достать мне этого щенка, если она от них избавилась? Уж не намерена ли она выкопать труп? Спасибо, не надо. Я готов был заявить об этом вслух, но мама Кондос, бормоча себе под нос, уже уковыляла к соседнему полю, где желтели хрупкие стебли первой кукурузы на растрескавшейся от солнца почве. Оглядевшись, она пару раз махнула мотыгой, и вдруг раздался визг трех щенят, которые отчаянно сучили ножками, а их глаза, уши и розовые рты были забиты комьями земли.
От ужаса я остолбенел. Убедившись, что не того выкопала, она их отбросила и продолжила свое дело. Только сейчас до меня дошел весь кошмар содеянного. В груди как будто лопнул кровавый пузырь ненависти, слезы гнева потекли по щекам. Из своего немалого запаса греческих ругательств я выуживал самые страшные и швырял в лицо маме Кондос. Потом я ее оттолкнул, и она так и села среди кукурузы. Выкрикивая проклятия и призывая в свидетели всех мыслимых святых и богов, я схватил мотыгу и стал быстро, но осторожно откапывать задыхающихся щенят. Мама Кондос молчала, открыв рот, ошеломленная столь внезапным переходом от безмятежности к ярости. Я побросал щенков в рубашку, прихватил Лулу и сохраненного детеныша и отчалил на ослице, продолжая осыпать проклятиями маму Кондос, которая уже успела подняться с земли и бежала за мной с криками: «Золотой мой, что случилось? Почему вы плачете? Да забирайте их всех!»
Я влетел в дом разгоряченный, заплаканный, грязный, прижимая к себе рубашку с живым грузом, а за мной трусила Лулу в восторге от неожиданной вылазки для нее и всего семейства. Мать, как всегда, суетилась на кухне и придумывала деликатесы для Марго, которая на пару дней уехала на материк залечивать очередную сердечную рану. Выслушав мой сбивчивый и негодующий рассказ, мать, естественно, была потрясена.
Невероятно! возмутилась она. Эти крестьяне! Откуда такая жестокость? Похоронить живыми! Первый раз слышу о подобном варварстве. Ты их спас, дорогой, и правильно сделал. И где они теперь?
Резким движением, словно делая харакири, я развернул рубашку, и на стол обрушился каскад трепыхающихся щенков, которые с громким писком стали вслепую расползаться.
Джерри, только не на стол я раскатываю тесто! всполошилась мать. Ох уж эти дети! Нам только не хватало пирогов с грязью. Возьми корзину!
Я принес корзину, и мы их всех туда пересадили.
Бедняжки, сказала мать, разглядывая щенят. Как их много. Сколько? Одиннадцать?! У нас и так много собак. Нет, это невозможно.
Я уже все обдумал, поспешил я ее успокоить. Как только они подрастут, я их раздам в хорошие руки. А пока мне поможет Марго, это ее отвлечет от секса.
Джерри! ужаснулась мать. Не говори таких вещей. От кого ты это услышал?
Ларри сказал, что ей надо отвлечься от секса, и я подумал, что это будет самый лучший выход.
Забудь это, попросила она. Ларри не должен был такое говорить. Марго, она просто просто немного переволновалась. И секс тут ни при чем. Это совсем другое. Что подумают люди, если они от тебя такое услышат? Иди и пристрой щенков в безопасном месте.
Я отнес их под раскидистую оливу неподалеку от веранды, привязал Лулу к дереву и влажной тряпкой оттер щенков от грязи. Решив, что корзина слишком ненадежное место для воспитания потомства, Лулу тут же выкопала между корней нору и одного за другим перенесла туда все семейство. Своего любимца я оттирал особенно долго, чем вызвал его неудовольствие. Я все думал, как мне его назвать, и в конце концов дал ему кличку Лазарь, сокращенно Лаз. Потом я бережно поместил его среди братьев и сестер и отправился за чистой рубашкой, так как эта была вся в грязи и пятнах от мочи.
Когда я пришел к обеду, мать как раз посвящала Лесли и Ларри в историю про щенков.
Невероятно, сказал Лесли. Вряд ли это осознанная жестокость. Скорее они просто не задумываются. Вспомните, как они суют раненых птиц в свой ягдташ. И что было дальше? Джерри их утопил?
Конечно нет! с негодованием воскликнула мать. Он принес их домой.
О господи! сказал Ларри. Еще собаки! У нас и так уже четыре.
Это же щенки, бедняжки.
И сколько их? поинтересовался Лесли.
Одиннадцать, неохотно призналась мать.
Ларри положил нож и вилку и уставился на нее:
Сколько? Одиннадцать? Одиннадцать собак? Ты с ума сошла.
Я же тебе говорю, это щенки еще совсем крохи, разволновалась мать. И Лулу отлично с ними справляется.
Лулу. Это еще кто такая?
Их мать. Очень симпатичная.
То есть целая дюжина собак, черт их подери.
Наверное, сказала мать. Я не считала.
В этом вся наша беда, никто не считает! огрызнулся Ларри. И вот мы уже по колено в помете. Дни творения в худшем варианте. Не успел оглянуться, как из одной совы вырос целый батальон; в каждой комнате сексуально озабоченные голуби, которые озадачили бы саму Мэри Стоупс[2]; в доме пернатых, как в лавке торговца домашней птицей, не говоря уже о змеях и лягушках, которых ведьмам из «Макбета» хватило бы на многие годы. И ко всему этому ты еще добавляешь дюжину собак! Отличный пример помешательства, охватившего нашу семью.
Глупости, Ларри. Ты, как всегда, преувеличиваешь, сказала мать. Столько крика из-за нескольких щенков.
Нескольких? Этот дом превратится в греческий филиал Крафтовской выставки собак. А потом еще выяснится, что все суки, и они разом ощенятся в один прекрасный день. Одна бесконечная собачья оргия.
Кстати. Мать решила сменить тему. Ты не должен говорить на каждом углу, что Марго сексуально озабоченная. Люди могут тебя неправильно понять.
Но это правда. Не вижу причины ее скрывать.
Ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь, настаивала на своем мать. Я этого не потерплю. Марго просто романтически настроена. Большая разница.
Когда все эти суки разродятся, они ей составят хорошую компанию.