Дара Преображенская - Рассказы стр 9.

 Отвязывай камень, кажется, мы его вытащили, и он ещё дышит.

Пантелеймон открыл глаза. Пресвитер Ермолай суетился возле окровавленных ног, пытаясь обработать их теми целебными маслами, которые он оставил в доме. Он не чувствовал боли и даже прикосновений рук своего спасителя. От шеи отвязывала тяжёлый камень, который был привязан бечевой, какая-то молодая девушка в белом платке, показавшаяся Пантелеймону, также, знакомой. Это была дочь больного, исцелённого во дворце Максимиана. Заметив, что лекарь глядит на неё, девушка смутилась. Только сейчас он почувствовал, что с ног до головы мокрый.

 Что со мной случилось?

 Твои ноги облили раскалённым оловом, затем пытали и приказали сбросить в реку вон с того обрыва,  Ермолай показал на отвесную скалу.  Если бы не Аркадия, ты б давно утонул.

Заметив вопросительный взгляд Пантелеймона, пресвитер поспешил объяснить:

 Она увидела, как воины императорской стражи бросают тебя в воду и поспешила ко мне.

Девушка покраснела, но, взглянув на ноги юного лекаря, залилась слезами. Пресвитер успокоил её:

 Не смотри туда. Он ещё хорошо отделался. Возможно, ходить он будет не скоро, но кости, кажется, целы.

Пантелеймон видел, как трое из бедняков и один известный гончар погрузили его на носилки и перенесли в дом, где уже был накрыт стол, ибо собралось много народа.

Стол был необычайно богат для такого скромного дома, в котором жил пресвитер. Здесь были вина, фрукты, различные сыры и лепёшки, изготовленными умелыми руками Фессалины.

Многих людей он знал, ибо они получили исцеление из его рук, другие являлись частыми прихожанами на проповедях, третьи были совсем ему неизвестны.

 К чему всё это?  спросил Пантелеймон, оглядел толпу.

 Люди радуются, что ты жив, поэтому решили устроить эту трапезу,  пояснил пресвитер.  Они принесли сюда еду и накрыли на стол. Разве откажешь им в этой милости?

 Страдания мои ещё не окончены, а все эти люди находятся в опасности. Максимиан не успокоится, пока не найдёт меня живым или мёртвым.

 Он не найдёт тебя. На рассвете ты отправишься с двумя надёжными людьми в Египет, где и поживёшь какое-то время у них. Поверь, так будет лучше. А теперь перестань печалиться и улыбнись. Видишь, они приветствуют тебя.

Действительно, их лица были наполнены ликованием. Пантелеймен улыбнулся, взял протянутую ему чарку с вином.

 Выпей кровь христову и вкуси тело христово, этим отблагодаришь Учителя за своё спасение.

Лепёшки оказались горячими, Пантелеймон, повинуясь уговорам понял, что на самом деле голоден. Ноги были обёрнуты в корпию и давали о себе знать лёгким жжением. Псалмопевцы вышли вперёд, начав петь псалмы во имя Учителя.

Пантелеймон закрыл глаза, однако открыл их из-за криков, которые раздавались снаружи. Псалмопевцы притихли, остальные со страхом озирались. Ермолай подошёл к двери, приложил ухо к деревянным доскам:

 Кто здесь?

 Открывай и выдай нам Пантолеона, называющим себя Пантелеймоном!

 Кто вы?

 Воины императора!  раздалось снаружи.

 Мы не выдадим его!

 Тогда мы сожжём твой дом и дома всей бедноты в Риме. Мы казним всех приверженцев христианства. Такова воля императора.

Пантелеймон превозмог себя, встал из-за стола; это далось ему с трудом, ибо лицо его исказилось от боли.

 Я выйду,  сказал он тихо.

 Нет!  несколько людей загородили ему путь.  Мы спасём тебя,  решительно заговорил один из них по имени Юстин  ремесленник.

 Это будет ошибкой; чем больше погибнет последователей Христа, тем хуже для Учителя,  спокойно произнёс Пантелеймон.  Пусти меня.

Юстин поколебался, ощутил на своих плечах руки лекаря.

 Несмотря на испытания, посланные мне Небом, я всё ещё силён. Если ты не отойдёшь, я вынужден буду оттолкнуть тебя, брат. Прости меня.

В недоумении Юстин отступил, однако, сквозь слёзы произнёс:

 Мы спасём тебя, брат.

Река виднелась уже совсем где-то вдалеке; теперь она превратилась в некое существо манящее и загадочное.

Еввула обняла сына за плечи.

 Пантолеон, сынок, встань под маслину, иначе, Солнце изжарит тебя.

 Не волнуйся, матушка, я люблю Солнце.

Он посмотрел вдаль, где искрилась чудодейственная река.

Максимиан сощурился. Возможно, когда-то легендарный Нерон взирал точно также на свои жертвы перед самой казнью.

Позади стояла толпа людей, жавшихся друг к другу; среди них ходили воины, чтобы усмирить пришедших на казнь. Богатые вельможи находились чуть в стороне рядом с переносным императорским троном. Евфросиан был среди них.

Руки лекаря были крепко привязаны цепями к масличному дереву; он чувствовал жажду, но разве может духовная жажда быть утолена водою?

 Итак, мой юный друг, я могу дать тебе ещё один шанс, чтобы все эти люди не были напуганы твоей смертью.  Максимиан показал на толпу.

 Что же я должен буду сделать?

 Выйди к народу и поговори с ним. Скажи, что в своё время ты поддался неразборчивой юности и сентиментальности, и по ошибке принял учение Христа за истину. Люди поверят тебе, ибо ты стал для них лидером и чудотворцем.

Максимиан прошёлся, заложив руки за спину.

 Я сам удивлён, что ты до сих пор жив, что уже является чудом. Даже я склонен принять твою веру, но,  император взглянул на стражников, что стояли рядом с маслиной. Один из них вытащил меч, осмотрел его и вложил обратно в ножны.

 Что тогда мешает принять тебе Христа?

 Если я это сделаю, власть будет принадлежать не мне, а народу. Тогда Рим падёт. Зевс, Юпитер, Марс и Венера  вот те боги, на которых держится власть в империи. Ты должен признать их и отречься от своего новоявленного Христа.

 Я не могу сделать этого, ибо не верю твоим богам.

 Ты  отличный лекарь, я освобожу тебя, дам много золота. Ты будешь служить при мне и целить самых богатых вельмож, а они будут приносить тебе дары и покровительствовать тебе. Ты станешь известным и прославленным врачом своего времени. Решай.

 Твоя слава  пыль в сравнении с благами Учителя.

Максимиан посмотрел на непреклонное красивое лицо юноши, сделал знак воинам.

 Кончайте его.

Спустился вниз с холма, откуда зрелище могло быть видно, как на ладони; он видел, как Пантелеймон упал на колени и начал считать молитву, отвернулся.

Один из стражей толкнул в бок своего напарника.

 Император даёт знак уже снизу, чтобы мы отрубили ему голову. Смотри.  Там вдалеке маленькая фигурка в золотом облачении махала руками.

 Он шепчет свою молитву,  второй кивнул на пленника.  Его ноги кровоточат.

Воин пожал плечами:

 Странно, мы собираемся отсечь ему голову, а он так умиротворён.

 Подойди и сделай это, Александр.

 Эй, что вы там медлите! Давайте!  закричал Григориан.

Александр стоял, словно мумия, с погнутым мечом  как раз над самой головой пленника рукоятка меча отсоединилась от лезвия и «висела» на одном креплении.

 Фаристард, гляди,  стражник показал ему меч.

 Чёрт, это твой раб испортил его, я видел, как накануне он бил по камням.

Пантелеймон умолк, посмотрел на своих палачей.

 Выполняйте своё дело,  вполне спокойно сказал он.

Фаристард  двадцатилетний юноша с благоговейным страхом взглянул на небо.

 Твой бог бережёт тебя. Разве в силе мы после этого лишить тебя жизни? Смотри, как печалится народ.

Из толпы слышался плач и стенания, императорские воины, то и дело, усмиряли непокорных своими палками; копьеносцы разгоняли бунтующих.

 Если вы не казните меня, император убьёт вас, и ваши семьи будут гонимы, как истинные христиане. Господу угодно, чтобы я претерпел мучения во имя Его, и если вы не исполните Его волю, не видать вам милости Господа ни в этой жизни, ни в следующей.

 А боги?

 И все боги не будут проявлять милость к вашим душам.

Фаристард вздрогнул.

 Ты говоришь страшное,  сказал он.

 Если не хочешь, чтобы страшное сбылось, сделай всё, что ты должен сделать.