Дара Преображенская - Рассказы стр 7.

 Ты ученик Иисуса?

 Да.

 Я  Его последователь, жил долгое время в Иудее и Галлилее и видел мучения христиан. А зовут меня Ионий,  наконец ответил незнакомец.

 Мучения?  спросил Пантелеймон,  я об этом ничего не слышал. Расскажи о них.

Ионий вздохнул, взглянул на слушавших его, лишь, возница был занят своим делом.

 В 302 году в Никомидии пострадало от преследований Максимиана множество христиан. А было это так. Наступал день празденства Христова, последователи Его и ученики собрались в храме, чтобы достойно отметить сей день. Они разожгли лампады и освятили иконы, пели в честь Учителя. Были там мужчины, женщины и дети. Однако, император, прослышав о сей вести, прислал нарочного и возвестил христиан, что если они не покинут храм и не поклонятся языческим идолам, то их ждёт мучительная смерть. Они отказались. На следующий день по приказанию прибыли воины и ещё раз изъявили волю императора, но и тогда благочестивые ученики не отреклись от имени божьего. Тогда они по приказу военачальников заложили сено вокруг храма и подожгли его. Ни один из страдальцев великих не вышел к ним, все они отправились к Богу, но не отреклись от Христа.

Повозка медленно тряслась по ухабам, все молчали; Фессалина вытирала проступившие на старческих глазах слёзы. Тишину прервал сам Ионий.

 Я, ведь, обладаю даром провидения и могу сказать то, что недоступно простым смертным. Хочешь скажу о тебе?

Пантелеймон, выйдя из забытья, ответил:

 Скажи.

 И ты пострадаешь за веру христову, потому что с каждым разом будет она укрепляться в тебе. Но пострадаешь не безвестно, ибо многие достойные мужья и жёны узнают о тебе. Поведай мне, юноша, кто же тебя обратил в веру?

 В детстве  мать моя, а затем один священник по имени Ермолай.

Странник задумался, откусил сыр и начал тщательно жевать его:

 Нет, не знаю такого,  сказал он.  А тебя-то как звать?

 Пантелеймон.

 Всеблагой, значит.

Ионий вздохнул, посмотрел на выжженную долину, где-то там совсем неподалёку паслось стадо овец, а ещё чуть дальше располагались глинобитные домишки крестьян. Обратился к вознице:

 Останови здесь.

Выйдя из повозки, посмотрел в ясные голубые глаза юноши. Произнёс:

 Мир тебе,  и опираясь на свой посох, отправился по узкой вытоптанной тропинке к пастбищу.

 Мир тебе!  прокричал, удаляясь, Пантелеймон.

К вечеру Фессалина попросила остановиться на ночлег в одной деревушке, попавшейся на пути.

 Кости мои уже слабы стали, просят отдыха,  сказала она,  но от этого только всем утешение будет, да и лошади устали, на постой просятся.

Действительно, их бег не был уже таким плавным, как в самом начале, всё чаще и чаще они спотыкались, и было решено остановиться у добродушных гостеприимных хозяев.

Хозяйка хижины Арсения  женщина средних лет с радушием приняла своих ночных гостей. Возницу расположили в сарае, Фессалина сама улеглась в чулане, а молодой человек  в пристрое. Хозяин византиец Сезарь приглашал к ужину, но юный странник отказался.

Пантелеймон проснулся ночью от пронзительного крика младенца, вышел из пристроя и осторожно постучался в дом:

 Пустите меня к ребёнку,  сказал он.

Младенец ворочался в люльке, колотил маленькими ножками, как беснующийся. Юноша приложил свою руку на лобик младенца под взгляды удивлённой матери  через несколько мгновений крик прекратился. Пантелеймон подошёл к хозяйке и прошептал:

 Никому об этом не говори.

К утру он отправился к небольшому озерцу, где неподалёку блеяли овцы, сел в камышах.

 А почему твои руки жёлтым светом сияют?

Пантелеймон резко обернулся. Позади него стоял мальчик лет семи в длинной рубашке с заплатами; подул ветер, и камыши качнуло в одну сторону.

 Кто ты?  спросил Пантелеймон.

 Александр  брат того, кого ты вылечил ночью. Меня назвали в честь Александра из Македонии

Юноша посмотрел на свои руки.

 У меня обычные руки.

 Нет. Они, словно, сияют.

 Я  лекарь из Рима.

Мальчик подсел к нему

 Что ты будешь делать, когда возвратишься в Рим?

 Сменю богатые одежды на простые и пойду целить.

Мальчик посмотрел на волнующуюся гладь озера.

 А как ты целишь?

 Не я, а Господь через меня,  сказал Пантелеймон.

Накрапывал дождик. Мальчик протянул гостю руку, чтобы тот поднялся:

 Пойдём. Матушка велела позвать тебя к трапезе.

Перед тем, как повозка тронулась, Пантелеймон подошёл к хозяйке и сказал:

 Младенца напоишь отваром из вереска, что растёт на пустоши и будешь поить ещё месяц.

Когда до Рима оставалось ещё совсем немного, Пантелеймон прикорнул и увидел необычный сон. Ему снилось, как входит он в какое-то светящееся пространство и его встречают два ангела. Один назвался Михаилом архангелом, другой  Гавриилом. Михаил был светловолосым в голубых сияющих одеждах с мечом, а Гавриилл  русым в белых одеждах.

Он протянул вошедшему большую чашу с розовым нектаром и произнёс:

 Это  благодать божья, ею ты будешь лечить. Много пострадаешь от людей, но не печалься, Мы придём за тобой и поддержим тебя.

Ещё Пантелеймон видел ангела в женском обличьи на фоне голубого сияния, но ангел тот ничего не сказал ему, а просто улыбался.

Проснулся он уже на подъезде к Риму, плотнее укутался в свой плащ. Удивлённая Фессалина сказала:

 Был сильный ветер, но ты спал, как убитый, словно совсем не чувствовал прохлады.

 Я и в самом деле не чувствовал её,  произнёс Пантелеймон.

Ермолай встретил его радушно, напоил свежим молоком и выслушал сон.

 Это было знамение тебе,  наконец сказал пресвитер.

 Правда ли, что христиане много пострадали за веру свою и претерпели гонения от императора?

 Правда.

Ермолай много рассказывал о подвижниках христовой веры, об их мучениях и свирепствах римлян по отношению к ним, Пантелеймон внимательно слушал, живо представляя в своём воображении все мучения страдальцев.

 Скушай рыбу и выпей ещё молока,  сказал Ермолай, когда окончил свой рассказ.  Я отведу тебя к больным, кои нуждаются в исцелении, дабы утвердились они в вере христовой. Когда тебя не было в Риме, многие из простого народа приходили сюда и спрашивали о тебе. Даже купцы из Египта были и из Фессалоникии, и Лакедемонии. Видать, многие о тебе знают, слухи, ведь, быстро в народе распространяются.

 Но что же я сделал такого?  спросил Пантелеймон.

 Именем божьим совершил чудеса, и люди поверили. Поверили в то, что только сила Божья и Божье слово способны исцелить,  Ермолай задумался.  Завтра мы собираемся в храме и будем петь во славу Иисуса. Ты пойдёшь со мной, чтобы встретиться с людьми.

Вода лилась из пастей сделанных из золота диких львов, она была горячей и в то же время приятной для тела; круглый бассейн располагал к расслаблению. Две рабыни в полупрозрачных платьях, обхваченных выше талии золотыми поясами, умащивали его тело благовонными маслами. Они капали на смуглую кожу несколько капель, делали лёгкий массаж. Одна из них была хорошенькой, Максимиан подмигнул ей.

 Ты мне нравишься, и у тебя нежные руки.

Рабыня смутилась.

Император хотел сказать что-то ещё, однако дверь в восточной части бассейна открылась, вошёл самый близкий подданный Григориан. Увидев обнажённого императора, Григориан не растерялся. Он с почтением поклонился и сказал:

 Двое молодых лекарей пришли и ждут тебя.

 Что за лекари, и как могут они отрывать меня от отдыха?  Максимиан недовольно нахмурился.

 Их зовут Констанций и Дафний, они из Неаполя.

 Ну и что они хотят от меня?

 Эти лекари сами тебе всё расскажут.

 Надеюсь, это не дела государственной важности.

Григориан промолчал, покорно ожидая дальнейших решений.

Наконец, Максимиан подал руку одной из рабынь.

 Помоги мне встать и оберни в простыню.

Рабыня приготовила роскошную простыню, чтобы набросить на плечи Максимиана.