Всего за 199 руб. Купить полную версию
Опасливо озирающийся астем торопливо спрыгнул с носа челнока и ввинтился в толпу. Татльзвум нагнулся и подхватив подмышки мертвое тело Быкоголового, бросил его на палубу лодки.
А-а-ах! раздаваясь в стороны, в едином порыве выдохнула толпа. И не ясно, чего больше было в этом слитном вздохе. Боли? Удовлетворения? Злости? Растерянности?
Татльзвум перепрыгнул следом, встал над телом и медленно обвел взглядом толпу. В душе дрогнуло легкое чувство довольства они отводили глаза. Не все, но даже самые отважные старались смотреть куда-то поверх его плеча.
Теперь здесь командую я. прерывая воцарившееся молчание очень просто сказал Тат.
Почему это ты? спросил здоровяк-зитирон, расправляя покрытые чешуей брони плечи.
Татльзвум открыл мешок и выложил оттуда сверток. Развернул
Это то, что наменял Быкоголовый. специально стараясь говорить тихо, чтоб остальным пришлось молчать и прислушиваться, сказал он. На все, что вы добыли с предыдущей менки.
И положил рядом с телом. При виде скудного содержимого свертка на всех лицах отразилось разочарование даже у престарелого шкаролупца, чья физиономия, покрытая скорлупой вместо кожи, вообще выразительностью не отличалась.
Это то, что он от вас утаил рядом лег второй сверток.
Хлеб! пронзительно выкрикнул энатокет и его драные уши звучно хлопнули, подняв ветер.
Мясо! едва не взвыл зитирон, скаля клыки. Народ забурлил, загомонил, придвинулся поближе, галдя теперь на труп Быкоголового глядели уже без всякого сочувствия.
А это то, что сменял я! повышая голос, провозгласил Татльзвум и сдернул драную тряпку с кучи на носу челнока.
Кто-то захрипел. Кто-то подавился.
Розовели ощипанные тушки птичек-берныклей и краснело тугим алым срезом баранцовое мясо. Сладкие лепестки хищных цветков были свернуты в аккуратный тючок. Синели краснели желтели аппетитные бока плодов
А это то, что выменял я. сказал Тат.
На на что? прихромавший из глубины лодки человек выглядел уже неплохо Ашша помогла. Но вот подкормить его было нечем и сейчас его шатало при каждом шаге, а устремленный на мясо взгляд был страшен.
На мазь. ухмыльнулся Тат. И после небольшой паузы небрежно добавил. На один туесок.
Стоящий в толпе астем демонстративно заткнул нос и в ответ на удивленные взгляды, небрежно пояснил:
Перенюхался за дорогу мутит малёхо после голодухи-то!
А кто считает, что сможет торговаться лучше меня Тат выразительно сбросил с плеча новенький арбалет. И погладил висящий у пояса длинный кинжал. И плевать, что получил он их вовсе не в обмен. пусть сюда идет и докажет, что лучше меня дерется!
Пойдем как не пойти завороженно глядя на еду, пробормотал зитирон и вдруг заорал. Казан тащите! Бабы, мясо режьте, строгайте чего там тут есть! Новый торгаш у нашей банды
Новый вожак у нашего племени. спокойно поправил Тат.
Вот уж племя! захохотал зитирон. Зитироны, энатокеты, никсы, человеки, астемы, коты разве что змеев не хватает!
Всего вам нам хватает. Уж ты мне поверь! пробормотал Тат, направляясь к спальной «плетенке». А чего не хватает добудем! и нырнул внутрь.
В «плетенке» было сумрачно. В свете слабого фитилька лампадки он увидел старую никсу с кружкой кипятка в руках и по запаху понял, что она и впрямь последовала его недавним словам: пустила лечебные травы на поддержание сил. Толстый хвост никсы взметнулся, прижимая к плетеной стенке Митроху кажется, мальчишка пытался на него кинуться.
И при виде тощих рук и впалых щек этих двоих в груди заворочалось что-то такое сильное жгучее
Вы это пробормотал он, дрожащими руками полез за пазуху и принялся торопливо разворачивать изъятую у Быкоголового тряпицу. Запахло остро и пряно и Татльзвум шлепнул тонкий, как древесный лист ломтик сала на толстый ломоть серого хлеба и протянул Ашше. Ты тоже бери. кивая на тряпицу, буркнул он Митрохе. Только ешь не быстро. И не много сразу. Мне не жалко, просто повредить может.
Ашша замерла. Не отрываясь, она смотрела на еду. И наконец словно слепая протянул тонкие узловатые пальцы и просто провела кончиками по салу. По хлебу.
Настоящие. прошептала она и из глаз ее покатились слезы. Как давно я как давно уже и не помню, когда в последний раз
Ты бери. Бери. сглатывая вдруг вставший в горле ком, он сунул Ашше хлеб в руки и скомандовал Митрохе. А ты за бульоном сбегай, там бабы варят. Скажешь, что Ашше теперь полная доля положена всегда, потому что она наш лекарь. И тебе половинная потому что ты у нее учишься. Скажешь, я велел.
А если не дадут? растерянно переспросил Митроха.
Пускай попробуют. с удовольствием согласился Тат. Чем быстрее кто-нибудь попробует выйти из повиновения, тем быстрее и проще будет объяснить, что не стоит. Так братец Айтварас говорил, а он все-таки Великий. Разбираться должен.
Сзади робко зашевелились. Еще не верит. Но уже немножко надеется. И очень хочет есть. Из-за него, Тата, тоже. Ну и плевать. Какое ему дело до человечка? Или до старой никсы, которая все не решается откусить хлеб, а только смотрит и плачет?
Ешь. мягко сказал он, перехватывая хрупкое, будто птичье запястье и заставляя ее поднести хлеб ко рту. Все будет хорошо. У тебя теперь все всегда будет хорошо. Уж я позабочусь.
Ну а кто еще? Теперь тут все его.
Сейчас
Вернулся! Вождь Лизун вернулся! заорал вооруженный арбалетом охранник, отступая в сторону и улыбаясь так радостно, будто у Тата за спиной был мешок подарков.
Лизун? Криза приподняла брови, но Тат только раздраженно дернул плечом, бросил охраннику причальный канат, и пока тот суетился, выпрыгнул на деревянный причал.
Пошли! скомандовал он, выдергивая ее из лодки, и поволок по тянущимся от причала деревянным мосткам, так что ей пришлось почти бежать за ним.
И очень хотелось возмутиться, вырваться, но единственное, что она успевала, это крутить головой по сторонам. Из болота торчала то ли маленькая скала, то ли небольшой серый валун, а вокруг нее, куда хватало глаз, на черной жиже покачивались лодки: широкие и плоские. Между лодками были перекинуты легкие мостки, и везде сновали самые разнообразные существа: энатокеты, астемы, зитироны Первое, что бросалось в глаза все они были очень похоже и одинаково странно одеты. По большей части в штаны и плотные куртки в темно-зеленых и черно-коричневых пятнах как само болото. Да и существа тоже были неправильными. Криза не сразу поняла, что с ними не так но вот у встречного энатокета огромные уши, краса и гордость его соплеменников, были настолько изорваны, что походили на уродливое кружево. Зитирону явно не хватало чешуи, у астема перебит нос
Наше вам с кисточкой, вождь Лизун! поприветствовал их кот, пестрый, как связанный из остатков шерсти носок.
Откуда они тут все? пробормотала Криза, у которой уже в глазах рябило от разнообразия существ, суетящихся на многочисленных палубах.
Где-то жарили мясо у Кризы желудок дернулся от пьянящего запаха. К запаху мяса добавился аромат свежеиспеченного хлеба и все перебила вонь от варева, которое мешал в котле настоящий сыроед! А говорили, их не осталось
Кто откуда. ответил Тат. Зитирон, который больше не может быть воином, коненог без ноги Все, кому в собственном племени не нашлось места.
А возглавляет это сообщество безухих энатокетов и безносых астемов змей без крылатого облика! насмешливо хмыкнула Криза. Если все здесь такие страдальцы как Татльзвум то вот нисколечко не жалко!
Наш астем не совсем безносый, просто нюх нарушен. По астемовым меркам. Но нам сгодился. неожиданно мирно сказал Татльзвум, перепрыгивая вместе с Кризой на корму первой же лодки.
Она покачнулась, чуть не стукнувшись коленом обо что-то что-то И замерла, в ошеломлении глядя на это самое «что-то».