Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Смуглый паренек подтянул катер к самому борту гулета, придержал его, пока Соня перебиралась с нижней ступеньки на катер, помог ей устроиться на скамье.
Хорошо, леди! Кататься очень хорошо! радостно заверещал паренек и, запрокинув голову, закричал: Кататься, господа! Кто еще? Кто присоединится к этой смелой леди?
Однако никто больше не соблазнился на его рекламу. Англичане читали или загорали, Алекс неодобрительно смотрел на Соню, уныло качая головой, как печальный верблюд.
Поехали! решительно проговорила Соня.
Бородатый грек кивнул и включил зажигание.
Катер понесся по крутой дуге, пересек бухту и вылетел в ослепительную лазурь моря. Соленые брызги летели в лицо, ветер срывал гребешки волн, и Соня почувствовала удивительную свободу. Все осталось позади и занудный голос Алекса, и даже ее подживающая боль только скорость, соленые брызги и свежий морской ветер.
Катер, сбросив ход, закачался на волнах. Смуглый парнишка ловко перелез через скамью, достал из-под сиденья комплект ремней и помог Соне надеть их. Она почувствовала себя неловко и неуверенно, как лошадь в неудобной упряжи. Парень помог ей перебраться на кормовую платформу, пристегнул ее «упряжь» к стальным карабинам на парашютных стропах, развернул парашют.
Розовое полотнище затрепетало на ветру, надулось, на нем появилась огромная улыбающаяся физиономия. Соня почувствовала, как стропы, натянувшись, потащили ее назад, но с другой стороны ее удерживал тонкий трос.
Порядок! Парнишка показал большой палец, нажал кнопку
И Соня оторвалась от катера, взлетела и начала набирать высоту.
В ушах гудел ветер, катер удалялся, становился все меньше и меньше. Ее связывала с ним только тонкая линия троса.
Высота увеличивалась и увеличивалась, горизонт расширялся. Далеко внизу она увидела их корабль изящные обводы гулета, мачты, свернутые паруса
Она поднималась все выше и выше.
В памяти всплыли знакомые с детства слова: «Отчего люди не летают? Отчего люди не летают так, как птицы?»
Летают! Еще как летают! И вот она сама сейчас летает над бирюзовым морем, как птица!
Нет, не как птица как осенний листок, летящий по ветру.
Соня почувствовала себя совсем маленькой и беспомощной под наполненным ветром шатром парашюта. Внизу, далеко-далеко под ней раскинулось выпуклое бирюзовое зеркало моря, по нему тут и там были разбросаны зеленые острова, где-то среди них стоял их корабль, но теперь и он стал всего лишь крошечной темной точкой на сияющей бирюзе, а катер катер вообще было не разглядеть, он затерялся в просторе и только тонкая нитка троса связывала с ним Соню
Внезапно ей стало страшно.
Трос казался теперь тонкой паутинкой, которую может разорвать любой порыв ветра, и что тогда? Куда унесет ее ветер? В бескрайний простор моря или туда, где на горизонте синели горы? Или вообще в бесконечную синеву неба?
Приступ страха был недолгим: она снова почувствовала восторг полета, восторг безграничной свободы
Ей хотелось длить и длить это чувство, хотелось лететь выше, еще выше, в сияющую бесконечную пустоту, где безраздельно царило ослепительное солнце Ей хотелось растаять, раствориться в его ослепительном сиянии
Но трос дернулся, натянулся, и начался медленный, неотвратимый спуск.
Неужели время, отпущенное на полет, на абсолютную свободу, уже истекло? Соня вспомнила, что ей обещали пятнадцать минут, и пожалела, что не настояла на более долгом полете впрочем, это были самые долгие, самые восхитительные минуты в ее жизни!
Высота уменьшалась. Море приближалось, оживало, наполнялось подробностями. Вот уже гулет стал различим, Соня отчетливо видела его мачты, крошечные фигурки людей на палубе. А потом он скрылся за скалистым мысом, а внизу стал виден белоснежный катер, окруженный белыми гребешками волн. Рядом с катером на волнах качалась маленькая лодочка.
Трос сокращался, катер приближался, уже можно было разглядеть двух людей на борту
Соня с удивлением поняла, что это вовсе не те, кто четверть часа назад отправил ее в полет. Вместо бородатого грека и его юного помощника на борту катера были двое незнакомцев один сутулый, в куртке армейского образца, другой лысый, в выцветшей голубой рубашке с закатанными рукавами. В первый момент в Сониной голове возникла нелепая мысль, что она вернулась не на тот катер, с которого начался ее чудесный полет.
Трос, намотанный на барабан лебедки, укоротился до нескольких метров. Соня висела почти над самым катером, наполненный ветром парашют со страшной силой тянул ее назад, в небо, но трос держал на привязи.
Теперь она отчетливо видела незнакомцев собранные в хвост волосы одного, наглые масляные глазки второго. Оба смотрели на нее с каким-то странным выражением.
Длинноволосый отпустил кнопку лебедки, и Соня зависла над самой палубой, трепыхаясь на ветру, как последний осенний листок.
Длинноволосый поднялся на ноги, протянул к ней руку и проговорил:
Отдай нам то, что тебе не принадлежит! Отдай и ты останешься жива.
Что? изумленно переспросила Соня.
Она еще была переполнена удивительным чувством свободы, удивительным чувством полета, и слова незнакомца медленно доходили до нее, как будто между ними было толстое стекло.
Кто вы такие? проговорила она растерянно. И где тот бородатый, где мальчик
Длинноволосый незнакомец инстинктивно покосился на кипящую за бортом бирюзовую воду и Соня вдруг с ужасом поняла, что греков выбросили за борт. Происходящее казалось ей дурным сном, страшным сном, от которого невозможно проснуться.
Кто вы? повторила она вопрос. И что вам от меня нужно?
Я сказал, что нам нужно! процедил незнакомец. Нам нужно то, что ты купила у мальчишки! Отдай эту вещь и мы отпустим тебя. А если не отдашь
В руке длинноволосого сверкнул нож, он помахал им в воздухе возле натянутого троса. Соня представила, как лезвие ножа полоснет по тросу и в ту же секунду наполненный ветром парашют унесет ее обратно в небо. В первое мгновение это показалось ей заманчивым снова вернуться в пылающую синеву, в ослепительную свободу полета. Но потом она представила, как ветер понесет ее в неизвестность, и от страха по коже пробежали мурашки.
Длинноволосый стоял на палубе катера, слегка покачивающегося на невысоких волнах. Он развел руки в стороны, чтобы сохранить равновесие. В правой сверкал нож.
Отдай мне это! повторил он нетерпеливо.
Только сейчас Соня поняла, о чем он говорит.
О той странной металлической пластинке, которую она купила у мальчишки на деревенском базаре и которая теперь висела у нее на шее, вычищенная и красивая.
Она машинально потянулась к этому украшению, дотронулась и почувствовала исходящее от него странное, живое тепло.
Отдать и дело с концом!..
Она не знает, для чего этим двоим пластинка, но ей-то она совершенно не нужна
Но что-то в ее душе противилось такому решению. Она успела сродниться с этой безделушкой, привязаться к ней, и жалко было отдавать ее этому странному типу. Соня в который раз почувствовала, что это ее вещь, только ее, и она не хочет и не может с ней расстаться.
Но иначе иначе ей грозит страшная смерть!
Она вспомнила бородатого грека и его смуглого помощника и в жаркий полдень ощутила ледяное дыхание смерти.
Отдать, немедленно отдать пластинку! Отдать и забыть все, как страшный сон
Она схватилась рукой за цепочку, чтобы расстегнуть ее но тут в душу закралось страшное подозрение.
Этот длинноволосый человек вовсе не похож на того, кто держит свое слово. Кто ему мешает, получив свое, разделаться с Соней как с ненужным свидетелем, как он уже разделался с владельцами катера?..