Всего за 149 руб. Купить полную версию
Сильфы, которых Кангасск ждал, затаив дыхание, не замедлили появиться. Вскоре их бледные полупрозрачные, как у медуз, тела замелькали меж деревьев. Они были бесшумны, эти твари, и пока не решались подлетать близко, но следовали неотступно: ждали удобного момента. И Кан остро пожалел о луке и стрелах, которые унесла шумная Фэрвида на перекатах в Горелой Области.
Прошло два часа это было ясно по ярко-белому солнцу, поднявшемуся в небо, которое со временем становилось из серого нестерпимо белым, готовым слиться по тону со светилом, совершающим по нему круговорот. Еще час и Кангасску начало казаться, что он слепнет: контуры сливались. Поначалу в бесформенные, шумящие на ветру кроны слились листья и желуди, а трава в единый мохнатый ковер, где не различить уже было травинок. Дальше больше Некоторое время еще различались стволы деревьев, меж которыми мелькали, на доли секунды выделяясь из общего фона, терпеливые сильфы, потихоньку подбирающиеся все ближе и ближе. Последним, что удавалось ясно разглядеть, были собственные руки, да голова чарги (своей: Владина чарга да и сама Влада уже пропали из поля зрения), бегущей вперед с прижатыми, словно перед боем, ушами. Но настал час и померкло все. Наступил мрак, и мрак был белый.
Только звуки никуда не делись и не собирались деваться. Осмелевшие сильфы подобрались совсем близко. Кан их уже слышал и чувствовал липкие прикосновения их лапок. В один прекрасный момент у него сдали нервы, и он в ужасе начал кричать и махать руками, которых не видел.
Пошли, пошли вон!!! Уберите их от меня-а-а-а-а-а!!!
Перестань орать и дергаться! С чарги свалишься, дурень! прикрикнула на него невидимая Влада, и, что удивительно, Кан успокоился, стиснул зубы и зарылся лицом в шерсть на холке чарги.
Капюшон он натянул по самый подбородок, а руки сжал в кулаки и спрятал в рукава, чтобы мерзкие сильфы не добрались до него. Отставать они и не думали. Наоборот, слышно было, как их собирается все больше и больше. Они садились на одежду, облепляя Кангасска, и копошились, ища незащищенную кожу.
Чарг они поначалу донимали не меньше: те часто вздрагивали и клацали зубами, или останавливались чтобы смахнуть тех, кто уже впился, когтистой лапой. Но, сколь бы ни были бездумны сильфы, они твердо уяснили, что мохнатых существ трогать не стоит: те их видели и давали отпор. А вот двое всадников, слепых в белом мраке, предстали пред ними совсем беспомощными.
Кан тихо поскуливал и дрожал от страха и отвращения. Чарги бежали все быстрее. Возможно, понимали, что иначе людей им не спасти.
Кан, поднимайся, услышал он голос Влады.
И выпрямился, открывая глаза. Мир посерел! Ох как же показался мил сердцу серый цвет! И вечерние тени, очерчивавшие контуры каких-то пыльных руин вокруг!
Кангасск решительно постряхивал с себя оставшихся сильфов и порубил мечом тех, кто посмел вернуться. Влада, он заметил, со своей стороны сделала то же самое, только от нее досталось еще и тем, кто пытался убежать. Теперь эти твари держались на приличном расстоянии и снова выжидали, мелькая среди камней. Но уже можно было вздохнуть спокойно.
Я чуть умом не тронулся, охнул Кан.
Да, слизняки мерзкие кивнула Влада спокойно.
Чарги, похоже, с этим согласились бы. Они тихо рычали и озирались по сторонам, прижав уши. Без сомнения, они смертельно устали за почти что день непрерывного бега, но темп не сбавляли, стремясь убраться из этого места подальше.
По-прежнему послеживая за сильфами, Кангасск огляделся.
Что это за руины? спросил он: любопытство взяло верх над пережитым страхом.
Входим в Мертвую Область, устало улыбнулась Влада. Мы почти пришли. Скоро отдохнем.
Тут жили раньше? Дома-то эти были чьи?
Здесь была большая магическая лаборатория миродержцев. Шикарно взорвалась, загадила аж две Области. Одну потом назвали Белой, другую Мертвой.
Жуть какая Кан передернул плечами и больше не стал ничего спрашивать.
Сильфы оставались позади, и над Мертвой Областью, по-прежнему серой, наливалось цветом темно-голубое, с проступающими звездами, вечернее небо.
Глава четвертая. Место встречи
Руины уныло тянулись на север. Слева и справа от них простерлась серая пустошь, и лишь тонкая завеса пыли, поднятая с дороги лапами бегущих чарг, висела между путешественниками и горизонтом.
Кангасск заметил, что дно слово земля этой субстанции как-то не шло дно Области начинает проваливаться, уходить под уклон, образовывая глубокий кратер. Уже не обломанные зубы древних стен торчали здесь, а, присыпанные пылью, громоздились на пути горы камней. У центра кратера камни лежали высоким валом, преодолевали который, спешившись. Когда же взобрались на самую вершину, Кангасск увидел, что вал окружает ровное место, в середине же возвышается печальный черный куб (почему чудовищный взрыв, прогремевший здесь когда-то, его не тронул, можно было только гадать), а на нем, опустив голову и плечи, сидит человек. Рядом, прислоненный к кубу, лежал длинный, избитый дорожный посох, тускло блестящий в свете молодой луны.
Влада подошла и остановилась около незнакомца.
Здравствуй, Серег сказала она, точно вздохнула. Сказано, вроде, совсем чуть-чуть, но столько печали и грусти вложено в эти слова, что даже Кангасску, который был тут вовсе ни при чем, стало тяжело на сердце.
Здравствуй, Влада ответил человек. Ему слова приветствия тоже дались тяжело.
Он откинул с плеча капюшон и встал, возвысившись над Кангасском и Владой, как горный пик. Серег был высок и худощав. Волосы его покрывала пыль, а лицо хранило следы усталости и, возможно, больших переживаний, как у человека, который совсем недавно либо сражался, либо долго куда-то бежал. К тому же, глубокая печаль наложила свою тень. Это усталое лицо было юным. Казалось, Кангасск мог бы поболтать с Серегом, как с ровесником, но сам Кангасск интуитивно понимал, что это не так. Они были чем-то похожи с Владой, в юности которой Кан недавно очень серьезно сомневался. Слишком глубокие, слишком странные глаза у этих двоих.
Серег не носил меча. Только окованный железом посох. Тяжелый посох. Кангасск не сомневался, что это не столько опора при ходьбе, сколько смертельно опасное оружие, с которым и против меча выйти не страшно.
Я пришел через Провал, сказал Серег глухо.
Зачем?! удивилась Влада.
Спешил, уронил он еще одно печальное слово. Я опаздывал.
Серег и Влада присели на грань куба. О Кангасске враз забыли, и он, положив руки на холки чарг, остался сторонним наблюдателем.
Влада, вздохнул Серег. Мне тяжело это говорить Сначала, когда из лаборатории пропал мой журнал, я еще сомневался. Да, он был защищен так, что никто, кроме меня или тебя, защиту бы не снял ворюга был бы просто испепелен на месте Но я думал, может, я устал вечером и забыл вернуть защитное заклятье после того, как показал журнал Ориону
Что все-таки случилось, Серег? тихонько спросила Влада.
Серег не стал ничего отвечать. Он просто снял что-то, висевшее на шее под курткой и поднял так, чтобы Влада видела. Кангасск тоже разобрал, что это. На серебряной цепочке висел искусной работы кулон. Возможно, когда-то эта оправа держала тонкими лапками какой-то драгоценный камень, но теперь она была изуродована, а лапки жестоко вывернуты и согнуты.
Этого никто, кроме нас с тобой, взять бы не смог, сказал Серег. Его печальный голос окреп и стал суровым. И ты прекрасно знаешь, почему.
Если Кангасск до этого злился тихо, то сейчас он уже злился явно. Из этого таинственного разговора он почти ничего не понял, разве что то, что эти двое маги, и то, что Владу почти открыто обвиняют в воровстве. Он одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние и оказался рядом с Серегом.