Всего за 149 руб. Купить полную версию
Урок был долгим. Сразу вспомнились занятия со странствующим воином, который, остановившись в Арен-кастеле, уделил несколько дней настырному мальчишке.
Удары деревянным мечом получались весьма чувствительные, хотя Влада и обходилась меньшей жестокостью, нежели старик Осаро, который не только катаной простой деревяшкой забил бы кого угодно насмерть. И все же, к концу урока Кангасск понял, что тогда, в битве с пустынными разбойниками, выжил он лишь чудом.
Я чувствую себя маленькой зеленой помидоркой, пожаловался Кангасск после занятия, когда они с Владой умывались водой из ручья; холодная вода взбодрила и подняла настроение, меня надо засунуть в большой теплый валенок. Во-первых, дозреть, во-вторых, с глаз долой.
Влада звонко рассмеялась и спросила:
А что, в Арен-кастеле растут помидоры?
У нас всё-о-о растет, ностальгично протянул Кангасск, только следить надо: днем закрывать от лишнего солнца, ночью от холода защищать. Ну и поливать вовремя, конечно. Напортачишь чего получишь либо сушеные, либо вечнозеленые помидоры, маленькие, к тому же: вот тут-то и пригодится старый теплый валенок из пустокоровой шерсти.
От ручья к стоянке они шли весело, шутили и смеялись по пути. Кангасск, забросивший мокрую рубашку на плечо, словно полотенце, что-то рассказывал и, увлекаясь, смешно размахивал руками.
Чарги, охранявшие вещи, с приходом хозяев убежали в лес добывать себе ужин, и Кан с Владой остались наедине с котелком, в котором, залитый холодной пока водой, покоился дорожный суп. Кангасск жамкнул зажигалку, и сухой хворост под котелком звонко затрещал. Теплое пламя быстро согрело разгоряченных тренировкой, а потом замерзших в ледяном ручье людей и отогнало подальше подступающий вечер. Разомлевший от тепла и приятной усталости Кангасск растянулся на шерстяном дорожном плаще, постеленном у костра, и шутливо попросил Владу развлечь усталого воина какой-нибудь хорошей историей.
И что тебе рассказать, воин? улыбнулась Влада.
Про Белую Область, потребовал Кангасск.
Ты ж читал о ней уже, небось. Вопросы появились?
Мда Кан задумался. Насколько я знаю, туда никто не ходит. Вообще никто.
Раньше ходили, пожала плечами Влада и помешала суп в котелке. Только мало кто возвращался, да и то лишь те, кто не успел уйти далеко. Вот и считается, что ее невозможно пройти насквозь.
Там так опасно?
Это довольно-таки дырявая Область, Кан. В прямом смысле слова. В ней полно ям, которые ведут непонятно куда. С приближением к центру Области все становится таким белым, что начинают скрадываться контуры вещей идешь как будто в белом мраке.
Белый мрак! покачал головой Кангасск. Не могу представить.
Представишь завтра, никуда не денешься, обнадежила Влада. Так вот: контуры не видны, и в этом случае ты неизбежно провалишься в какую-нибудь дыру. Лететь будешь долго: никто не знает, кончаются ли эти дыры вообще. Они порождены магической нестабильностью, все время перемещаются по одним им понятным законам, так что нет, не пройдешь Белую Область просто так.
У тебя что, есть особенный план на этот счет?
Конечно. Мы ее пройдем без проблем.
Откуда такая уверенность? после всего услышанного Кангасск был настроен скептически.
Влада сняла котелок с огня и поставила на траву. Теперь можно было беседовать, попутно черпая ложками горячий суп.
С нами чарги, Кан, сказала она, и потому мы пройдем. Я тебе расскажу о них, чтобы ты понял. Чарги древний разумный народ, ровесник народу человечьему. Ты думаешь, мы просто купили их и поехали, как на послушных пустокорах или тарандрах? Не так все, Кан. Совсем не так. Это они согласились присматривать за нами, везти нас, охранять, согревать по ночам. Настоящий хозяин их тот, у кого они выросли. Его они считают отцом. Однажды мы их отпустим и они вернутся к нему в Рубеж.
Так вот, Кангасск Мы пройдем Белую Область. Потому что с нами будут чарги. У них иное зрение, чем у нас, и то, что для нас сольется в белый мрак, для них будет иметь осмысленные границы и цвета. Они проведут нас меж бездонных ям; и сильфов разгонят по мере сил.
Сильфы?.. брр поежился Кангасск, сразу почувствовав себя неуютно, несмотря на яркий костер и горячий суп. Я про них всякие гадости слышал хотя, вроде бы, они растениями питаются.
Питаются, кивнула Влада. Имаго, конечно, питаются. А вот личинкам нужно в ком-то расти. И лучше не задерживаться в Белой Области, если не хочешь стать для них домом. Потому и спать там никак нельзя. Конечно же, это не смертельно, Влада поучительно подняла палец. Но неприятно.
Правда все, значит покачал головой Кангасск, вспоминая некоторые особенно неприятные картинки из своей энциклопедии.
И сразу не такой безопасной показалась временная стоянка, и дубы не такими славными: они словно сдвинули помрачневшие в ночи кроны над головами путников. В добавок, не спешили возвращаться с вечерней охоты чарги, рядом с которыми засыпать было бы куда спокойнее.
Уснуть Кан не мог долго. Погода стояла безветренная, ночь тихая. Но дубы даже ночью роняли желуди, и те, простучав по всем листьям прежде чем покинуть крону и шлепнуться в траву, каждый раз производили шума достаточно, чтобы бедняга Кангасск вздрогнул и открыл глаза. Так снова и снова, пока дубы не замолчали, точно по команде, на несколько минут прекратив ронять спелые желуди, и он не уснул наконец. Тогда очередной желудь, долго ждавший своего часа, шлепнулся прямо на него, звонко отскочив от макушки. Но сон Кана был к тому времени уже крепче цемента, замешанного на арене, и парень не проснулся, даже не пошевелился во сне.
Утро было слишком раннее, чтобы просыпаться. Даже для путешественников, покидающих города на заре. Даже для поэтов и даже для сумасшедших художников, рисующих рассветы. Ну не в какие рамки не лезло это утро как вообще кому-то в голову могло прийти просыпаться в такую рань! Небо едва потеплело на горизонте там протянулась от края до края тонкая розовая полоса, выше которой небо казалось почти зеленым. Зеленый круто переходил в синий, от которого было рукой подать до черного, а в самой вышине небесного купола царствовала ночь и горели звезды.
Кангасска будили чарги. Одна ласково, не выпуская когтей, трепала его за плечо, другая лизнула лицо шершавым языком. Владислава была давно на ногах и собирала вещи. Она дала Кану хлебнуть чего-то бодрящего из фляжки, так его с этого зелья сначала бросило в жар, потом начало знобить. И даже когда отправились в путь, Кангасск еще настолько не проснулся, что даже поесть не смог. Хлопая сонными глазами, в полузабытьи, он видел, как постепенно отступают зеленые краски, а вокруг сгущается что-то белое, а потом, кажется, заснул, уронив голову на холку чарги.
Доверчиво выпитое зелье дало в голову неожиданно: Кангасск проснулся, как от удара, и завертел головой, оглядываясь. Вокруг шелестел тихий снежно-белый лес. Видны были кроны деревьев, где оттенялся среди всеобщей белизны каждый листик, и каждый белый желудь блестел на солнце. Небо посерело, словно белое полотно, прикрытое тенью, а где-то за горизонтом, заслоненным белыми дубами, сияла ярко-белая рассветная полоса, и белоснежное светило, словно раскаленное до бела, неторопливо поднималось вверх. Кангасск оглянулся, надеясь еще раз посмотреть на оставленный позади зеленый мир, но не увидел его. Со всех сторон их с Владой окружала сияющая белизна, пока еще не поглотившая контуров вещей. По расчетам Кана, так далеко они еще не ушли, но, похоже, взглянув изнутри Белой Области, видишь все иначе: ведь даже небо посерело, и посерело не само собой. А если посмотреть на себя, то выглядишь призраком в белых одеждах, даже кожа побелела им под цвет. И чарги враз лишились черных пятнышек и полос на белых шкурах.