Всего за 164 руб. Купить полную версию
Цепь поднялась и осторожно двинулась дальше. Вскоре лес начал редеть, вышли к поросшей кустарником опушке, залегли снова. Перед ними открылась низина с озером. Рядом то, что было когда-то замком.
Лосев достал из футляра бинокль, покрутил наводку. Оптика приблизила остатки стен, наполовину разрушенную башню и каменное здание без крыши. В нем темнели два ряда амбразур.
Метров пятьсот будет, сказал наблюдавший в свой Каламбет.
Ну-ка дай, протянул руку Артюхов и чертыхнулся, из той коробки простреливается вся местность.
Готовиться к атаке, товарищ майор? перебежал к комбату ротный.
Подождем минометы, опустил бинокль.
Умное решение, согласился подполковник. Зачем зря ложить бойцов?
Как только минометы прибыли, Лосев приказал развернуть расчеты.
Готовы, товарищ комбат, доложил через пять минут командир батареи.
Восемь залпов, а затем дробь, повернул к лейтенанту голову. Давай!
Тот, придерживая полевую сумку, порысил обратно.
Бат тарея огонь! донеслось сзади.
Последовали резкие хлопки, в небо унеслись пристрелочные мины, на развалинах вспучились разрывы. Затем батарея перешла на поражение, они исчезли. Мины начали рваться внутри каменной коробки.
Отзвучал последний залп, над ней повисло облако пыли, а когда рассеялось, в одной из нижних амбразур замелькало что-то белое.
Что и требовалось доказать, сказал Лосев. Яшкин, принимай капитуляцию.
Старший лейтенант поднял роту. Топоча сапогами, цепь заспешила к развалинам. За ней, сунув пистолеты в кобуры, двинулось начальство.
Когда подошли к форту, у его покрытой лишайниками стены под охраной автоматчиков понурясь стоял десяток пленных в камуфляже.
Wer ist der Älteste ?* остановился напротив Артюхов.
Один, в офицерской фуражке с черепом, что-то прохрипел. Последовали еще несколько вопросов с ответами. Подполковник удовлетворенно кивнул, gut*.
Остатки полка Ваффен СС, прорвались из Бреслау. Двигались в землю* Гессен, чтобы сдаться американцам, перевел слова немца.
Хрен им. Не получилось, сжал губы Каламбет.
Через низкий проход вошли внутрь. Там валялись изрешеченные осколками тела, оружие со снаряжением и стонали раненые, которых перевязывали двое санитаров. Удушливо пахло взрывчаткой.
Семьдесят пять дохлых фрицев, возник рядом Яшкин. А в том углу, кивнул на дальний, еще один. Не иначе большая шишка.
Хрустя гравием и камнями, направились туда.
На санитарных алюминиевых носилках лежал лет пятидесяти немец в запорошенном мундире. На плечах витые погоны, в петлицах дубовые листья. Правая нога до бедра в гипсе. В откинутой руке «вальтер», из простреленного виска еще сочилась кровь.
Артюхов наклонился, похлопал мертвеца по нагрудным карманам и извлек из одного серое удостоверение с орлом. Развернул.
Командир полка Ваффен СС «Бессляйн», бригаденфюрер* Людвиг Фогель (прочел). По-нашему генерал-майор, отщелкнув кнопки, сунул в планшетку.
Не захотел идти в плен, гад, харкнул на землю Яшкин. Видать сильно зверствовал.
Ладно, прикажи собрать оружие и документы, сказал комбат. Пленных с ранеными и этого, взглянул на тело, отправь к машинам.
Есть, приложи к пилотке руку и оглянулся, Цивенко, ко мне!
Слухаю, подбежал жилистый старшина.
Этого вместе с пленными, ткнул в генерала пальцем, доставить на дорогу.
Поняв, загремел сапогами по обломкам.
Через пару минут вернулся с двумя немцами.
Узялы и понэслы, изобразил жестом. Те послушно подняли носилки и двинулись к выходу.
А это что? наклонился Яшкин.
Под ними, в головах, лежал небольшой кожаный саквояж.
Тэкс, присев на корточки, отщелкнул замки, раздернул. Внутри матово замерцали слитки.
Дай один, протянул руку Артюхов и внимательно осмотрел. Золотой. С имперским клеймом, вес пятьсот грамм. Сколько там еще?
Девять, посчитал оставшиеся ротный.
Не пустой шел к американцам этот бригаденфюер, сдвинул на затылок фуражку Каламбет.
Подполковник вернул слиток ротному.
На. Понесешь все лично. Будет о чем вспомнить.
Спустя еще час, автомобильная колонна, гудя моторами, следовала по шоссе обратно. День клонился к закату.
Прибыв в часть, выгрузились. Автомобили определили на стоянку. Личный состав, сдав оружие, привел себя в порядок и строем отправился в столовую. Лосев вопросительно взглянул на Орешкина (тот оставался за старшего) начштаба утвердительно кивнул.
Чуть позже они вчетвером сидели за столом в одном из помещений штаба.
На нем в кастрюле дымилась рассыпчатая картошка, розовело аккуратно нарезанное сало, рядом хлеб. Тут же стояли две открытых банки «второго фронта»*, стеклянная четверть местного бимбера* и солдатские кружки.
Уселись. Каламбет наполнил их до половины. Все взяли в руки.
За нас, поднял свою Артюхов. В нее звякнули остальные, выпили.
Крепкий, зараза, выдохнул воздух Орешкин. Никогда не думал, что такой можно варить из яблок.
Стали закусывать. Поле второй закурили, завязался разговор. Вначале о Бреслау. Взяли его большой кровью и с трудом.
По другому не могло быть, глубоко затянулся Артюхов.
Немцы превратили город в крепость, не хуже Кенигсберга. К тому же на момент штурма 5-ю армию срочно перебросили на Берлин, а в нашей насчитывалось всего двадцать три с половиной тысячи бойцов. Не хватало артиллерии и танков. Крепостной же гарнизон составлял до сорока пяти тысяч, включая войска СС, горных егерей и парашютистов.
Кстати, потерь могло быть много меньше, мы предложили ультиматум. Но комендант Бреслау гауляйтер* Карл Ханке его отклонил. Сам же, приказав сражаться до последнего солдата, бежал из города на самолете.
Сволочь, жестко сказал Лосев.
Разрешите вопрос, товарищ подполковник? скрипнул табуретом Каламбет.
Валяй, прищурился тот от дыма.
После взятия Бреслау ходили слухи, что Жуков предлагал Сталину форсировать Эльбу и вломить американцам. Это правда?
Слухи они и есть слухи, пожал Артюхов плечами. Мне об этом ничего неизвестно.
Ладно, положил локти на стол Лосев. Будет ли война с Японией?
Непременно, утвердительно кивнул подполковник. В вышестоящих штабах уже идет работа.
Так что? Снова в поход? ткнул в пепельницу сигарету Орешкин.
Ну, положим не всем, но часть войск перебросят на Дальний Восток.
Разве тех, что находились там всю войну мало?
У японцев только Квантунская армия в Маньчжурии насчитывает семьсот тысяч личного состава. А всего более семи миллионов, включая флот.
Да, махина, переглянулись остальные.
Заместитель снова плеснул в кружки. Выпили.
А помнишь, как с тобой ходили в разведку? крякнув, утер губы представитель штаба.
Как же, помню, тряхнул чубом комбат.
Год назад, когда был капитаном, а Артюхов майором, тот в очередной раз приехал в батальон с тремя своими ребятами. Готовилось очередное наступление, нужен был осведомленный язык, но взять такого не получалось. Дивизионная разведка притащила двух ефрейтора и фельдфебеля, но они обладали информаций только в пределах своих частей.
Командующий армией учинил разнос начальнику штаба, тот ниже по инстанции. В конечном итоге начальник разведки вызвал к себе Артюхова (он курировал спецоперации) и приказал взять языка лично.
Не можешь организовать фрицевского офицера, иди сам! И без него не возвращайся. Отдам под трибунал!
Вот такие брат дела, сказал Артюхов Лосеву в его землянке.
На стене горел карбидный фонарь, в углу дремал телефонист у полевого аппарата.
Дай мне твоего грузина. Он башковитый малый (взглянул на капитана).
Грузин он же лейтенант Куртадзе командовал разведвзводом и бывал с ним в поисках.
Не могу, вздохнул Лосев. Он третий день в санбате. Малярия.
Черт! выругался куратор. Незадача.