Like Book - Лучезарная стр 19.

Обычно принцы носили маску на шее, всегда скрывая обсидианового льва под одеждой. Они никому ее не показывали, чтобы какой-нибудь наемный убийца не узнал, к каким видам смерти наследник пока не приобрел неуязвимость.

Только когда Совет был собран полностью, Лучезарный мог более не прятать маску, демонстрируя бессмертную власть всему миру.

На маске Дайо отсутствовали три цвета: один от кандидата из Джибанти, другой от Санджита, третий от меня.

 Оранжевый, фиолетовый и красный,  пробормотал Дайо.  Обжорство, болезнь, горение.

 Тш-ш!  зашипела я, легонько ударив принца по колену.  Ты хочешь, чтобы весь Олуон узнал, как тебя убить?!

Дайо не ответил. Он долго разглядывал маску, затем повесил ее на золотую цепочку вокруг шеи и убрал под тунику, к флакону с пеликаньим маслом.

 Почему ты не хочешь стать Помазанницей?

Я пожала плечами, избегая его взгляда.

 Луч на мне не работает. У меня голова тогда разболелась. Ты ведь в курсе.

 Это было четыре года назад. Еще до того, как мы узнали друг друга и ты  Дайо оборвал себя на полуслове и посмотрел на луну. Невысказанное «полюбила меня» повисло в воздухе между нами.  Сегодня на суде все прошло просто ужасно. Я понятия не имел, что сказать Ционо а вот ты знала.

Я вздрогнула. Принц скрестил руки на груди, подняв бровь:

 Ты придумала решение получше,  добавил он.  Я понял это. Ты хмурилась, уставившись в пустоту, как если бы решала одну из сложнейших загадок. Великий Ам, Тар, почему ты промолчала? Почему не исправила меня, как делала, когда мы были детьми?

Я пожала плечами:

 Ты Лучезарный. Я не имею права выносить подобные решения.

 Даже если они нелепы?

Вопрос заставил меня неуютно заерзать, но я быстро взяла себя в руки.

 Олойе.

Когда ничего не произошло, я подождала для большего эффекта и повторила:

 Олойе.

И опять ничего.

 А теперь ты,  попросила я Дайо.

Он насупился.

 Я уже понял, к чему ты ведешь, Тар.

 Давай,  настаивала я.

 Олойе,  выдохнул он, и глазницы маски ослепительно вспыхнули сквозь тунику.

 Видишь?  начала я, когда перед глазами перестали кружиться звезды.  Прямо как в легендах. Маска отвечает только на зов истинного владельца на зов Лучезарного. Ам выбрал тебя, Дайо. Я тебе не нужна.

 Неправда

 А лучше б это было правдой,  огрызнулась я.

И сразу поморщилась, пожалев о сказанном. Дайо не виноват, что так слепо мне доверяет. Четыре года я защищала его, сопротивляясь желанию матери и отказываясь от помазания. Но если бы я не была такой бесхребетной, то сбежала бы из дворца еще несколько лет назад. Я бы нашла способ улизнуть отсюда, чтобы Дайо уже никогда не угрожала опасность, вместо того чтобы купаться в его любви.

Словно прочитав мои мысли, Дайо сказал:

 Обещай, что не уйдешь.

Голос его был тихим, но в глазах читался страх.

 Обещай, что не бросишь Аритсар.

Я попыталась рассмеяться:

 Да ладно тебе!

 Я не могу объяснить, Тар,  зашептал он,  но с первого взгляда понял: мы связаны. Мы родственные души, ты и я. Думаю, должны быть или мы оба или никто.

У меня кровь застыла в жилах. Я не понимала. Подобные слова обычно предназначались возлюбленным, но Дайо имел в виду что-то другое. Мне вдруг остро захотелось уйти из алькова, быть подальше от неприкрытой ранимости Дайо и чего-то необъяснимого, мелькнувшего в его темных глазах.

 Ладно. Обещаю,  буркнула я, слезая с подоконника и отодвигая занавеску.  Тебе надо поспать, Дайо. И ради Ама хватит вытаскивать маску.

Я вернулась на женскую половину зала и аккуратно обернула волосы спальным платком. Потом я лежала, положив руку под щеку, и часами сражалась со сном, пока наконец не услышала рядом тяжелые шаги. Меня накрыла чья-то тень.

 Я уж боялась, ты не придешь,  прошептала я.  Во имя Ама, где тебя носило?

Взгляд Санджита меня встревожил. Он выглядел плохо, будто вообще не спал и не ел целый день. Тяжело сглотнув, он протянул руку, чтобы помочь мне встать.

 Пожалуйста,  сказал он.

 Император вызывал тебя? Все хорошо? Если тебе страшно, я могу забрать воспоминания

 Ама мертва,  выпалил Санджит, перебивая меня.  А отца арестовали.

Глава 9

Я встала, и мы в молчании дошли до заброшенной игровой комнаты. Игрушки, накрытые простынями, возвышались вокруг нас белыми горами. Мы сели на пыльный диван. Санджит закрыл лицо руками, еле слышно всхлипывая. Разрываясь от тревоги и сочувствия, я успокаивающе гладила его по дрожащим плечам. Через какое-то время я потянулась к его лицу, чтобы вытереть слезы спальным платком.

 Может, нам  Я помедлила.  Может, надо сжечь что-нибудь для ее тени?

Я видела похороны только дважды. Первый раз в Суоне, когда мимо усадьбы Бекина прошествовала оглушительная похоронная процессия: дети и взрослые рыдали, потрясая маракасами из тыкв-горлянок и до синяков колотя себя в грудь.

Второй раз здесь, в Детском Дворце, когда Дайо помазал в Совет Тео из Спарти.

В тот момент, когда Дайо коснулся лба Тео, кандидатка из Спарти по имени Йанте поднялась из-за обеденного стола, спокойно направилась в Зал Снов и выбросилась из окна.

Когда принесли ее тело, слуги Детского Дворца тоже завывали и били себя в грудь, как плакальщики из Суоны. Но я заметила, что глаза их были сухими. Вопли являлись лишь частью ритуала: считалось, что похоронить усопшего неоплаканным значит навлечь на себя беду, а оплакать девочку из Спарти было больше некому. Йанте пересекла две тысячи миль, чтобы добраться до Олуона и попытаться получить место в Совете. Как я позже узнала, многие из неудачливых кандидатов добирались до столицы в одиночку и не могли позволить себе путешествие домой через камни переноса.

Когда плакальщики удалились и в Зале Снов воцарилась тишина, к злополучному окну тихо подошла Верховная Жрица Аритсара. Мбали навещала нас чаще остальных членов Совета. Ночью она прохаживалась между нами, успокаивая детей помладше, которые обмочили постель, и разговаривая с теми, кто просыпался от кошмаров.

Притворившись спящей, я наблюдала, как Мбали поставила на подоконник лампу с пальмовым маслом и вынула из кармана тонкую ткань пояс кандидатки Йанте.

Жрица плакала настоящими слезами, не чета показным крикам, которые звучали здесь ранее,  и поднесла уголок пояса к лампе. Ткань загорелась, в комнате внезапно похолодало. Я застыла от ужаса, видя, как прозрачная девочка вплыла в Зал Снов по воздуху тени цеплялись за силуэт, как шлейф.

Она двигалась прямиком к Мбали.

Я вскочила, чтобы предупредить жрицу, но та остановила меня жестом.

«Не стоит,  объяснила Мбали.  У нее почти не осталось времени. Тени могут появиться только единожды после смерти. Часто они не приходят совсем если умерли без сожалений».

Верховная Жрица осторожно протянула руки. Тень Йанте бросилась к ней и, к моему удивлению, обняла Мбали она вела себя, как живой ребенок.

«Я буду по тебе скучать»,  пожаловалась Йанте.

«Разве что недолго,  сказала Мбали, поцеловав прозрачную девочку в макушку и пытаясь унять собственную дрожь.  Там, куда ты идешь, ты не станешь скучать. Никогда. Ступай же, дитя. Ты наконец свободна».

Затем она прошептала благословение, и Йанте исчезла.

 Нам нужно сжечь какую-нибудь вещь твоей матери,  обратилась я к Санджиту, взяв масляную лампу.  И ты сможешь увидеть ее снова.

Лицо Санджита озарилось надеждой. Поколебавшись, он достал из кармана золотой ножной браслет.

 У меня есть только это.

 Необязательно сжигать весь целиком,  утешила его я, отцепляя от цепочки один из крошечных колокольчиков.

Я увидела воспоминание: женская нога отбивает ритм на пыльном полу, неподалеку раздается низкий смех. Я бросила колокольчик в лампу, глядя, как металл съеживается и плавится.

Ничего не произошло. Воздух оставался неподвижен. Санджит выглядел огорченным.