Like Book - Лучезарная стр 13.

Мое лицо горело. Мальчик, похоже, напрягся, будто не ожидал, что я к нему обращусь.

 Неважно,  пробормотала я.  Я просто

 Горшки в углу.

Я замерла. Мальчик не пошевелился, но его мягкий и невероятно глубокий голос наполнил собой всю комнату.

 Поставь горшок на место, когда закончишь. Утром слуги унесут.

 Ох. Спасибо.

Я действительно нашла в углу ярко раскрашенные глиняные горшки. Но я медлила.

 А ширма для приватности хранится где-то снаружи?

Мальчик коротко рассмеялся:

 Приватность запрещена, новенькая. Советникам нельзя иметь друг от друга секреты. Многие кандидаты облегчаются утром или поздно ночью, когда ширма для разделения мальчиков и девочек еще не убрана.

Дирмийский акцент мальчика звучал почти музыкально. Взрывные согласные отскакивали от языка, как камешки по поверхности пруда.

Он добавил:

 Не бойся. Я отвернусь.

Я сделала свое дело как можно быстрее и поставила горшок на широкий подоконник возле алькова. У меня заурчало в животе.

Я вспомнила зал со столами, которые ломились от самых разных блюд, и спросила:

 Где я могу найти еду?

 Не знаю,  ответил мальчик.  Я пропустил ужин несколько часов назад.

 Слуги в моем родном доме однажды связали меня, как и тебя,  выпалила я сконфуженно.  Они боялись, что я украду их воспоминания, пока они спят. Я всегда возвращаю чужие истории на то место, где взяла. Но мне не доверяли.

Впервые за все время разговора дирмиец повернулся в мою сторону.

Из-за его массивности я ожидала, что он будет выглядеть старше, но в пламени свечей на меня смотрело очень юное лицо с тяжелой челюстью, красно-коричневой кожей и резким изгибом бровей. Уши торчали, словно мальчику еще предстояло до них дорасти, хотя трудно было представить, что он может стать еще больше.

 Красть воспоминания,  сказал он,  это твой Дар?

Я кивнула.

 Вот так.

Чувствуя странную потребность впечатлить его, я положила руку на помост, где обычно спал Дайо. Мрамор беззвучно стонал, пока я вторгалась в чужие воспоминания. Камень помнил мальчика, который спал здесь десятилетия назад. Снова и снова он шептал в одеяло: «Леди Леди Леди»

Я отдернула руку, словно обжегшись.

Дирмиец поднял бровь:

 Что-то не так?

 Император Олугбаде спал тут до Дайо,  объяснила я.  Когда император был маленьким, ему снились дурные сны. Наверное, и принца тоже мучают кошмары.

 Ты увидела все это, просто дотронувшись?..

 Люди повсюду оставляют после себя истории. Легче забирать их у чего-то живого. У деревьев, у земли. У предметов и мертвых вещей память не очень четкая.

Мальчик провел ладонью по мягким кудрям.

 А ты умеешь забирать воспоминания навсегда?  Цепь на его руке зазвенела.  Ты можешь заставить чьи-то истории исчезнуть?

 Нет!  отрезала я.  То есть не знаю. Я никогда не пробовала.  К моему удивлению, мальчик выглядел разочарованным.  Меня зовут Тарисай. Я из Суоны. А ты?

 Санджит, Дирма.  Он напрягся, когда я подошла ближе, и спрятал скованную руку за спину.  Разве ты меня не боишься?

 А стоит?

 Ты слышала Благословенную,  сказал он сухо.  Я Королевский Медведь.

Я опустила голову, чувствуя себя виноватой из-за того, что он стал свидетелем нашего с Кирой разговора.

 Кира говорит, ты прошел проверку Лучом. Значит, ты любишь Дайо и не можешь быть так уж плох.

 Медведи опасны, даже если не хотят.  Он мрачно смотрел на свою мозолистую ладонь.  Это у них в крови.

Я вспомнила слова Навуси: «Убийство у нее в крови».

 Люди не обязаны вредить другим, если не хотят,  парировала я резко.  Никто не обязан. Они не могут нас заставить.

 Конечно, могут,  возразил он спокойно.  Если нас помажут, мы будем служить принцу Экундайо. Такова присяга советников: «Мы сияем, как луна, отражая лучи утренней звезды».

Я нахмурилась.

 Неужели кто-то хочет быть луной? Она белая и холодная. Я бы предпочла стать солнцем.

Впервые за все время разговора Санджит улыбнулся. Я заметила, что глаза у него цвета крепкого миндального чая. Во взгляде мальчика вспыхнуло любопытство.

 Ты наверняка уже долго живешь во дворце. Сумеешь найти нам еду? И разве ты не способен просто порвать цепь?

 Если бы я мог,  пробормотал он с горечью,  то меня бы здесь уже не было, солнечная девочка. Я не настолько сильный.  Санджит махнул пятерней в сторону.  Кандидаты бросили ключ где-то там.

Я быстро сосредоточилась, упала на колени и прижала ухо к полу. В камне эхом отдавались воспоминания. Детские ноги. Звон ключа, скачущего по плиткам и закатившегося под циновку. Я шарила в темноте, пока пальцы не сомкнулись вокруг чего-то металлического.

 Нашла.

Я встала и взяла Санджита за руку. Сначала он застыл, будто его напугало прикосновение, затем расслабился, внимательно за мной наблюдая. Я открыла железный наруч.

 Пойдем!  Внезапно смутившись, я направилась к двери.  Я видела комнату со столами. Может, там осталась еда.

Мальчик последовал за мной. Я оглянулась. Он сгорбил плечи, словно испытывал неловкость от того, что занимал в любом помещении слишком много места. Похоже, он ощущал себя чужаком, незаконно вторгшимся во дворец.

 Если ты не настолько сильный,  спросила я,  то какой у тебя Дар?

Санджит посмотрел на меня из-под длинных густых ресниц.

 Вот сейчас, наверное, мне стоило бы солгать.

 Почему?

 Друзья не должны бояться друг друга,  ответил он прямо.  А я хочу с тобой подружиться.

Я скептически на него посмотрела.

 Мне кажется, лжец из тебя не очень-то хороший.

 Ага.  Санджит улыбнулся.  И ты все равно узнаешь о моем Даре. В Детском Дворце нет секретов.

Он вздохнул.

Внимательно оглядел меня с головы до пят и заговорил монотонным голосом:

 Ты подвернула лодыжку несколько месяцев назад. Заживало долго, и теперь ты легко спотыкаешься. Между шеей и левым плечом у тебя нечто вроде узелка и там твои рефлексы чуть замедлены. Когда ты моргаешь, правый глаз закрывается быстрее. Появляется слепое пятно  Санджит замолчал, переступив с ноги на ногу.  Я вижу физические изъяны. Кости, мышцы, разрывы тканей. Чужие тела рассказывают мне все свои тайны. Поэтому отец заставлял меня участвовать в поединках насмерть. Я не проиграл ни одного боя.  Его лицо ожесточилось и тут же смягчилось снова.  Ама то есть мать заставила меня приехать сюда. Она подумала, что если я присоединюсь к Совету, то смогу помогать людям. Стану доктором или жрецом. Мне бы тоже этого хотелось.

 Но почему ты отказался, когда Дайо предложил тебя помазать?

Санджит сглотнул.

 Если я соглашусь, никогда больше не увижу маму.  На лице его проступило отчаяние.  Ама навечно застрянет в компании отца.

На пороге спальни я оглянулась на ряд циновок у стены. Наверное, Мбали однажды тоже спала здесь, как и Олугбаде. И Таддас, и Навуси. Сколько правителей, будучи детьми, видели сны в этой комнате?

 Друзья навсегда,  прошептала я, вспомнив обещание Дайо. Я вновь взглянула на Санджита.  Ты правда думаешь, что так и будет? Если нас помажут, то мы все полюбим друг друга?

 Разумеется, солнечная девочка.  Санджит посмотрел в окно. За занавесками в небе сияла луна.  У нас попросту не будет выбора.

Глава 7

В усадьбе Бекина жизнь протекала размеренно, лишенная каких-либо особенных событий.

Никакой ритм не заставлял часы пролетать быстрее, кроме стука дождя по крыше. Вопросы утекали в землю, как вода. «Коснутся ли меня? Буду ли я сегодня любима? Придет ли матушка? Почему почему она не приходит?»

Но в Детском Дворце не оставалось времени на вопросы. Весь день был расписан по часам, и в этой рутине незаметно пролетели года. Мое тело изменилось. Слабые конечности обросли мышцами. Я больше не смотрела на мир широко открытыми глазами и научилась прятать тактильный голод. Я стала говорить с олуонским акцентом, репетируя улыбки и упреки под зеркальными потолками. Я сменяла маски, пока они не начали сливаться с моим лицом. Голос Леди затих в памяти. Я с головой погрузилась в любовь друзей Дайо, Киры и Санджита и почти забыла, что мне суждено стать убийцей.