Гайденко Анна П. - Две недели в сентябре стр 7.

Свет уже горел во всем доме, но это был особый вечер. Дик встретил его в прихожей со связкой тростей и зонтиков согласно Списку очень важных дел, собирать их входило в его обязанности.

Эрни отправили спать. Он крепко прижимал к себе лопатку и ведерко как только начались сборы, он не выпускал их из виду.

 Дик!  позвала Мэри, наклонившись через перила.  Иди помоги мне с сумкой!

Миссис Стивенс все еще хлопотала на кухне. Мистер Стивенс заглянул туда, чтобы повесить на крючок ключ от сарая, и увидел на столе вареную говядину, буханку хлеба, горчицу и масленку все было приготовлено заранее для утренних сандвичей. Рядом стоял термос.

Он зашел в столовую и снова встал спиной к камину. На подоконнике лежал его рюкзак с подзорной трубой, картой Богнора и окрестностей и личным дневником. Он улыбнулся и сунул большие пальцы в карманы жилета. Он чувствовал удовлетворение освободившегося от забот человека, который так хорошо все устроил, что сумел обуздать время. Блестящая это все-таки была идея составить Список очень важных дел. Никакой сумасшедшей беготни, никакого лихорадочного волнения, никаких восклицаний: Где фотоаппарат? или А щетку для одежды кто-нибудь положил? Нет, теперь с бесцельной суетой покончено, и все обязанности четко распределены.

 Папа!  крикнула Мэри сверху.

 Да?

 Поднимись сюда на минутку!

 Что такое?

 Так, пустяки. Подойди! Мистер Стивенс поднялся наверх и прошел следом за Мэри в комнату Дика, окно которой выходило на Корунна-роуд. Мэри подвела отца к окну и отодвинула штору.

 Погляди!  сказала она. Полная сияющая луна уже поднялась высоко в небе. Она висела над далеким Хрустальным дворцом, почти над самой его серединой. Башни были погружены в темноту, но куполообразная крыша в лунном свете сверкала тысячей холодных серых огоньков. Мокрые кровли на противоположной стороне дороги мягко поблескивали, а деревья за ними казались густо-черными на фоне стальной синевы неба.

Нечасто мистеру Стивенсу доводилось наблюдать настолько прекрасное зрелище.

 Разве не чудесно увидеть такую луну перед самым отъездом?  воскликнула Мэри.

 Хороший знак,  пробормотал мистер Стивенс. Дик, уже полюбовавшийся видом, возился у кровати. Он успел переодеться в серые фланелевые брюки и синий пиджак спортивного покроя этот наряд он наденет утром и теперь аккуратно складывал синий саржевый костюм, в котором ходил на работу и который начал заметно лосниться на правом рукаве, в том месте, где ткань терлась о стол.

Глава IV

Мистер Стивенс некоторое время лежал и разглядывал полоску света, просачивающуюся между штор в окно его спальни. Яркость этой полоски вселяла в него большие надежды, но он знал, до чего она может быть обманчива. Он помнил дождливые утренние часы, когда небо блестело и яркий свет проникал сквозь шторы, но стоило их раздвинуть, и он с изумлением обнаруживал, что на улице моросит безжалостный дождь.

Он прислушался, но не различил стука капель и воспрял духом. Будет просто замечательно, если с погодой повезет.

В некотором смысле, раз уж без дождя не обойтись, то, конечно, лучше бы он пошел в день отъезда, а не когда они уже будут на море, потому что значительную часть этого первого дня они проводят на станциях и в поезде. И все же было что-то чудесное в том, чтобы отправиться в путь в ясную погоду и разглядывать из окон вагона купающиеся в солнечном свете пейзажи.

Порыв ветерка колыхнул шторы, и его надежда сменилась уверенностью никакой дождь по стеклу не шуршал. Он вскочил с кровати, раздвинул шторы и расплылся в улыбке. Он не мог припомнить, чтобы день отъезда хоть когда-нибудь был таким превосходным. В прошлом году порывистый и капризный ветер гнал по небу тяжелые тучи, но на сей раз утро выдалось восхитительно тихим; лужайку окутывала тонкая дымка, а небо было прозрачно-голубым. Ранние лучи солнца, пробивающиеся между домами, озаряли листья яблони нежным сиянием.

Какой удачный день для начала отпуска!

Он снова забрался в постель и заложил руки за голову, чтобы лучше видеть небо через открытое окно. Жаль, что солнце не заглядывало в его комнату по утрам, но все-таки задняя половина дома нравилась ему больше. Шум поездов досаждал ему гораздо меньше, чем случайные, отрывистые звуки, которые доносятся с улицы со стороны фасада, когда люди, смеясь и болтая, возвращаются домой поздно вечером.

За окном пролетел поезд. Ему с кровати видны были только крыши вагонов. Бедолаги! Ехать в Лондон в такую-то рань!

Он вытянулся во весь рост, так что ступни слегка свесились с кровати, согнул одну ногу и ощупал икру. Мышцы были довольно крепкими, и это при том, что он почти не упражнялся, но еще несколько дней и после хождения по холмам они станут тверже железа!

Было всего без пятнадцати семь времени останется еще полно, даже если он встанет через полчаса. Он умиротворенно повернулся на бок, чтобы еще немного подремать, но сон уже прошел, и к тому же он был слишком взволнован. Поэтому он просто лежал и думал.

Неожиданно ему пришла в голову одна мысль. Он соскочил с кровати и надел тапочки и халат. Бесшумно открыв дверь, он тихонько спустился на кухню и поставил чайник. Он принесет им всем чаю. Блестящая идея! Блестящее начало дня! Он в тревоге прислушивался не проснулся ли кто-нибудь, пока чайник еще не вскипел, не пришла ли кому-нибудь еще та же самая идея. Ему хотелось пробраться к ним в комнаты и по очереди разбудить их. Ему хотелось, чтобы день Отъезда начался для них с чашечки горячего чая; хотелось подойти к каждому окну, отодвинуть шторы и воскликнуть: Смотри! когда в комнату заструится солнце.

Пока закипал чайник, он провел опыт со шторами в столовой и тут вспомнил кое-что еще. Бесшумно, как кот, он прокрался наверх и взял вставную челюсть. Он хотел улыбнуться каждому из них.

Несколько минут спустя, с подносом в руках, он тихо поднялся обратно, поставил поднос на площадку лестницы, осторожно открыл дверь в спальню жены и на цыпочках прокрался внутрь. Свет в комнате был мягким и приглушенным. К счастью, шторы были задернуты. Его жена спала на старой двуспальной кровати с металлическими спинками и латунными шариками по углам. Кровать эта была одной из первых вещей, купленных ими после свадьбы, но теперь пружины потеряли упругость и сильно продавливались под миссис Стивенс. Сперва он видел только розовую макушку ночного чепчика, но, когда он легонько потряс жену, она потянула одеяло вниз и, что-то невнятно промычав, перевернулась на спину. Несколько секунд глаза ее невидяще блуждали по сторонам, а потом остановились на мистере Стивенсе и широко распахнулись от ужаса. Она подскочила, как испуганный кролик, и попыталась выбраться из кровати.

 Боже! Я не видела, который час! Он улыбнулся и успокаивающе вскинул руку.

 Все хорошо, не волнуйся, еще нет и семи На нее нахлынули сильнейшее облегчение и чувство благодарности. Как было бы ужасно, если бы она проспала и не когда-нибудь, а в этот самый день!  и опоздала с завтраком, и все бы страшно торопились и сердились! Она приподнялась на локте, и тут ее взгляд остановился на чашке чая.

Мистер Стивенс торжественно поставил ее на маленький круглый столик возле кровати.

 Я решил, что тебе будет приятно,  сказал он. Миссис Стивенс лишилась дара речи, и у нее вырвался беспомощный смешок.

 О Эрнест! Ей-бо-огу Она не находила слов, чтобы выразить свои чувства. Эрнест не приносил ей чаю в постель уже очень давно. Уже много-много лет.

Он подошел к окнам, церемонным жестом раздвинул шторы и взмахнул рукой, как фокусник. Комнату мгновенно залило солнечным светом.