Лайм Сильвия - Дорога мёртвых стр 19.

 Ты говорил, что Лиза и знать не знала, кто её жених с той стороны реки.  Белла уселась рядом с Фредериком и принялась стаскивать с уставших ног новые, ещё скрипучие сапожки, украшенные шёлковыми лентами.  А она вон какая радостная, аж сама не своя.

 Вот это-то меня и настораживает,  пробормотал юноша, заложив руки за голову.

 Что ты сказал?  мигом обернулась девушка, тряхнув волосами.

 Ничего такого. А ты что это, не хочешь разве танцевать?  Он улыбнулся.

 Хочу. Только вот ножки болят, гляди, как натёрла.  Белла подняла вверх ступню с растопыренными пальцами.

 Что, полечить надо?  учтиво поинтересовался мистик.

 Да иди ты, лечитель. В прошлый раз чуть юбки мне не подпалил. Лучше я босиком танцевать стану, так и легче, и прыгать лучше получается.

 И всё-таки я рискну,  засмеялся Фред, протягивая к ней руки, окутанные золотистым сиянием. Белла захохотала и откинулась назад, в траву:

 Эй, щекотно же! Как мурашки по пяткам!

Он взял её за руку, и они поднялись, с шутками и смехом. Белла склонила белокурую головку, наблюдая, как кружится под мелодию флейты Лизабет в объятиях жениха.

 Никогда не видела её такой счастливой должно быть, это любовь?..

 Очень скоро мы всё узнаем,  заверил её Фред, увлекая за собой в хоровод танцующих людей.

К звукам лютни и флейты добавился голос Мелиты, звонкий и нежный. То плавный, то дрожащий, он лился над пылающими кострами, отражался от сияющей реки и уносился ввысь, в бесконечную даль, сотканную из мерцающих звёзд и перистых облачков. Молодёжь подхватила припев, пары распались, превратились в хороводы и цепочки, завлекающие всех рассевшихся людей с собою в танец. Наступило всеобщее веселье, поднялся гомон, кто-то из волшебников запустил в толпу целую пригоршню голубых и зелёных иллюзорных бабочек, кто-то выудил из воды новую порцию холодного яблочного вина и принялся разливать в протянутые кружки, кто-то уже был пьян и пытался ловить за талии прытких и задорных девчонок. Лиза выскользнула из кольца рук и тел, незаметной тенью взлетела на пригорок и побежала прочь.

Она никогда ещё не бегала так быстро. Казалось, силуэты деревьев, светлеющее небо, дома с зажжёнными окнами, заборы, кусты всё мелькает с бешеной скоростью, всё кружится, и от бега звенит в ушах. Скоро уже и родной двор, и знакомая с детства крыша, и шапки садовых деревьев, и мамины руки всё теплое. Хотелось броситься на шею и сказать только одно-единственное, только про чудо, сбывшееся волшебной ночью: мама, я исцелилась, нет больше тёмного дара, нет проклятия всё ушло, кануло в землю у костра. Охватившее Лизу воодушевление было так сильно, что она готова была уже последовать за ним и отказаться от своего первоначального плана, но вовремя опомнилась и умерила шаги. Привела в порядок дыхание и повернула не к дому, нет, совсем в другую сторону. Она должна была испробовать последнее заклинание из запрещённого списка, вложенного неизвестной рукой в «Учебник для искателей». Она дала себе слово и не собиралась отступаться от него, как бы ни хотелось ей сейчас забыть обо всём на свете и поддаться светлому зову главной летней ночи.

Калитка на заднем дворе, увитая буйным вьюном, рядом дырка в рассохшемся заборе. Несколько дней назад они с Фредом были здесь, когда спешили на помощь несчастной эльфийке, схваченной искателями. Вот здесь, справа, под мягким травяным холмиком лежала мёртвая собака. Мохнатая старая дворняжка, ушедшая в мир иной прошлой весной. Лиза остановилась как вкопанная, ещё не до конца понимая, что ответ всё это время был от неё на расстоянии, как сейчас,  вытянутой руки.

Вольдемар Гвинта утверждает, что некромантия прежде всего характеризуется способностью усилием воли поднимать умершие тела и заставлять их исполнять приказы. По этому признаку узнать о присутствии дара можно даже в юном возрасте, когда дети-мистики, расстроенные смертью ручной белочки или любимой перепёлки, неосознанно вдыхают в мёртвые тела исковерканное подобие жизни, побуждая их двигаться.

Девушка не могла пошевелиться, сердце грозилось выскочить из груди, кровью билось в голове и ушах она не слышала ничего вокруг. Опустившись на колени, Лиза раздвинула сочные стебли лютиков и лугового клевера. Сорняки буйствовали в свежей, недавно взрыхлённой земле. Она выдернула несколько растений, сложила в сторону.

 Усилием воли?  неслышно прошептала она и расправила пальцы.

Ей показалось, что не остывшая после солнечного дня земля сама собой расступилась под едва заметными движениями рук. Над головой тонким острием сиял белоснежный месяц, и Лиза невольно почувствовала, что ей для чего-то нужен остро заточенный нож. Кровь? Быть может, для ритуала требуется её живая кровь? Нет? Тогда что? Восставшая из могилы собака может броситься на неё, неопытного юного мистика, едва окончившего школу? Ножа у Лизы при себе не было. Кто ходит на светлый летний праздник с ножом? Только отъявленные негодяи. А кто тревожит могилы в волшебную светлую ночь?..

И всё-таки требовалась кровь, хотя об этом ничего не говорилось в описании заклинания, скудно нацарапанном искателем. В ответ на лихорадочные мысли Лизы в несмелых лучах месяца блеснул зеленоватый осколок стекла. Не глядя, девушка полоснула себя по руке и не почувствовала боли.

 Прости,  прошептала она, разгребая пальцами чуть влажные комья земли.  Прости меня.

В густых зарослях смородины и жимолости пронзительно затрещали цикады. Вспорхнул из-под старого навеса и с уханьем умчался в сторону леса пятнистый ночной сыч, когда-то потрёпанный умершей собакой. Пути назад не было, пути вперёд тоже. Лиза в последний раз вздохнула, нащупывая изнутри текущую по жилам силу горячий струящийся поток, взметнувший вверх костры. И направила его в зияющую тьмой могилу.

Глава 10

«Нет злой и доброй разновидностей магии,  утверждали сторонники Старой школы,  но есть энергия, что обретает форму, направление и окраску под влиянием намерения. Именно намерение, присущее любому разумному существу, превращает скальпель целителя в нож предателя, а несущий свет огонь свечи в источник разрушительного пожара». Жажда познания привела учёных к тому, что в исследовательских целях стали повсеместно применяться заклинания, нарушающие естественный энергетический баланс между мирами живых и мёртвых. Под видом экспериментов теневые маги открывали порталы в сумеречный план и призывали сущностей, чьё нахождение по эту сторону бытия противоречило законам природы и вызывало неминуемые всплески тёмной энергии. Прикрываясь наукой и благими намерениями, некроманты практиковали принудительное возвращение душ в мир живых и подчиняли себе тела умерших. Таким образом, смысл учения о добрых или злых намерениях полностью был утрачен, поскольку любое действие волшебника стало объясняться познавательным интересом. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Лиза очнулась от шороха за спиной, и первая осознанная мысль её была: конец. Конец всему и внезапно счастье освобождения. Больше ни в чём не потребуется убеждаться и никого уговаривать, никуда не нужно бежать, не надо уезжать в Брайтхейм с нелюбимым человеком и против воли родителей убегать в далёкий неприветливый Трир.

 Лиза,  ошеломлённо прошептал Фред, положив горячие руки на её плечи и опустившись рядом.

Мёртвая собака, покачиваясь, стояла на краю своей нехитрой могилы и водила из стороны в сторону облезлым хвостом. Шерсть на ней слиплась и свалялась, сквозь натянутую тонкую кожу явственно выступали кости: незадолго до смерти дворняжка сильно исхудала от старости.