Римъ Эдельштейн - Последний бой героя стр 12.

Руслан ступил на бревно, осторожно ведя рядом с собой коня. Верный же, стал упираться, явно не горя желанием идти всё глубже и глубже.

 Друг мой, нам надо идти,  терпеливо сказал Руслан, утягивая за собой коня.  Позади нас опасный ворог Гляди, вот возьмёт и настигнет

Бревно проломилось под Русланом, оказавшись крайне трухлявым, старым и ненадёжным. И когда это произошло, витязь тут же понял, что лежало оно как бы одним концом на одном бережке, а другим на противоположном, как мостик, через который он пробрался к старцу в пещеру. Только тут реки не было, тут оказалось другое.

 Эй, трясина!  заорал Руслан, с глухим всплеском оказавшись по колено в болотистой тине. Он выпустил узду и конь спешно отпрыгнул назад, истошно заржав.  Назад, назад! Прочь!

Трясина хоть и выглядела незаметно и не слишком опасно, но силы у неё хватало, чтобы засасывать витязя очень быстро он сидел в трясине уже по пояс, чувствуя, как ноги его сковывает густая жижа, опутывает ил. В голову полез тот страшный сон, видимый им прошлой ночью.

 Эх, Людмила, прощай!  завопил он, понимая, что его поиск подходит к концу.  Не быть нам вместе!

Конь метался по краю уже отчётливо проступившего болота. Казалось, оно стало увеличиваться, разрастаться.

Машинально Руслан стал тянуться к корням самого близко дерева левой рукой на которой была рукавица. Сначала он даже не придал этому значения, но только пару мгновений спустя понял, что вырвал из земли корень и теперь держал его в руке Он дёрнул его на себя и дерево со скрипом накренилось в его сторону. Руслан подтянул к себе спасительное отростище и ухватился за него второй рукой. Приложив одной рукой невероятные усилия, а другой почти никакие, он вытащил себя к подножью дерева а и стал заползать на искуроченные корневища

 Сапоги утопил,  сообщил он своему коню, дрожа всем телом и испуганно оглядываясь по сторонам.  Вот сила твоя в чём, Левша. Ну, спасибо. Если жив останусь, то отблагодарю.

Он медленно поднялся, гоня от себя мысли о том, что Левша может сам уже лежат убитый его грозным преследователем И всё из-за него!

 Значит, отомщу за всех,  сказал он Верному, который уже поуспокоился.  Идём, друг мой Только я отдохну малость

И он прижался лицом к корню, вдыхая мокрый аромат сырой земли.

Черномор сидел у себя в тронном зале в настоящем тронном зале в другой башне. Тут почти ничего не было чёрный длинный ковёр от входа до его золотого трона, каменные тёмные стены, маслянистые фонари на них. Тут он вёл переговоры со своим воеводой плечистым мужем, чем-то напоминающим собой Рогдая с похожей черно-седой бородой. Он тоже был одет в чёрные латы, как и тридцать два его богатыря, только шлема не носил. Взгляд у него был живой и подвижный, в отличие от остальных воинов. Звали его Касьян Коса. И сейчас они были тут оба, пока Людмила сидела у себя в спальне. Но не только они.

 Да она просто кочевряжиться вздумала,  пробасил Касьян, глядя недобрыми блестящими глазами на Черномора, которому десяток арапов расчёсывали бороду.  Не будет она за тобой замужем, владыка.

 Я сердечно ценю твою заботу,  заверил его Черномор.  Но давай ты будешь любезнее разговаривать?

 Да, владыка,  согласился Коса и едва кивнул своей худой головой со смоляными висками.  Ещё нам надо

Тут тоже были окна целых три. Длинные, высокие. И сначала возникла тень огромная, закрывающая всё собой. И прежде чем Черномор возмутился или Касьян что-то успел предпринять, арапы отпрыгнули назад, а в среднее окно с грохотом битого стекла влетел змей с блестящей чешуёй, переливающейся от фиолетового до чёрного цвета. Морда этого змея была клыкастая, с белыми выпученными глазами. Оба крыла увенчивались костяными наростами. Змей стал всматриваться в людей, злобно шипя.

 И зачем так делать?!  вскричал Черномор.  У тебя что-то неотложное?

 Да,  прошипел змей и стал уменьшаться, хрустя своей чешуёй, шурша крыльями. Очень быстро он превратился в согбенную старуху, которую Фарлаф и Рогдай узнали бы.  Твоя погибель грядёт. За тобой идёт

 Да знаю я всё!  снова заорал Черномор.  Благодарю тебя сердечно, душа моя, за предостережение, но я знал, что Владимир пошлёт витязей за мной. Только не сдобровать им, никому из них! Моя борода непобедима! А того, кто мне мог что-то сделать, уже нет.

 Ох, какой же ты гордец!  воскликнула старуха.  Чую я, что Руслан придёт! Убежал он от Рогдая!

Касьян ухмыльнулся. Но потом посуровел, снова посмотрев на выбитое окно. Но ничего не сказал.

 Если он даже с Рогдаем не справился, то уж Касьян его прихлопнет, как мышь,  на секунду Черномор задумался, видимо, подыскивая подходящее слово, но не нашёл ничего получше.

 Оставь бахвальство!  сказала старуха.  Ты должен сейчас же взять в жёны Людмилу.

 Я хочу, чтобы она стала моей по своему желанию,  признался Черномор.

 Ты такой же старый, как я, но ума у тебя не так много,  сказала старуха.  Никогда эта девица не будет с тобой по любви!

Касьян удовлетворённо закивал теперь в своём мнении он был не одинок.

 Иди и убеди её быть твоей. Сейчас же!

 Я тебя безмерно уважаю,  начал Черномор.  У меня к тебе любви столько, сколько воды в океане; сколько тепла в пожаре; сколько снега в этих скалах Но учить меня царствованию нет нужды!

Он вскочил, заставив арапов опять броситься врассыпную.

 Я и без тебя собирался пойти к ней за ответом. Касьян, проводишь даму.

 С удовольствием,  ответил тот и улыбнулся ртом, полным жёлтых клыков.

Черномор пошёл мрачный, как туча, слушая завывающий ветер, начавший прорываться в тронный зал через разбитое окно. И вой этот напоминал вой не волков, а каких-то страшных горных чудищ из оледенелых пещер.

Людмила как раз раздумывала о том, что же ей предпринять дальше, как в дверь постучали настойчиво и угрожающе.

 Я не принимаю,  сказала она, хотя прекрасно знала, кто же там пришёл.

 Нет, меня ж ты всё же примешь, голубушка,  заверил её громко с той стороны властитель, секундно усилив ветер и за окном её спальни. А потом уже сам вошёл запереться изнутри не было возможности, лишь снаружи.

 Уже за ответом пришёл?  спросила Людмила, голосом не выдав сильный испуг но в зеркале она видела, как же страшно она побледнела, словно из неё откачали литр крови. Колдун выглядел ещё страшнее, он сгорбился в три погибели, а нос его едва не доставал до подбородка; и он был то ли зол, то ли опечален.

 Да,  сказал он.  Я человек старый, хоть и колдун. Так что я жду. Говори.

 Я не могу так,  призналась Людмила честно.

 Можешь!  вскричал Черномор.  Говори, ты будешь моею женой? Будешь ли царствовать на этих землях и на иных, и на любых, которых пожелаешь ты или я? Подчинишь ли от самого первого моего воеводы и до последней моей кухарки?! Сядешь ли на трон, который я лично скрою для тебя из костей наших врагов?! Будешь ли пить вино за каждую нашу победу?!

С каждым вопросом он подходил на шаг ближе, и Людмила испугалась ещё сильнее. Вопросы у старика никак не заканчивались, а выглядел он ещё очень бойко, и мог подходить к ней до бесконечности. Да и скоро она упёрлась в кровать. Отступление резко

захлебнулось.

 Я не могу сказать сейчас!  воскликнула она.

Черномор издал нечленораздельный выкрик, и поднос, оставленный на столике няней,

улетел в стену с диким звоном. Ветер настолько усилился, завыл, что в какой-то момент могло показаться башня вот-вот взлетит над землёй, подхваченная яростью горбуна.

 Если ты сейчас же мне не дашь ответ, я пойду и убью Руслана!

Людмила замолчала, мысли её бились в голове, как птицы в клетке. Карлик перед ней стоял и буровел, как котёл, повешенный над костром. Он подождал ответа, ожидая ещё несколько секунд, мыслями раздувая ветер за окном. Затем просто пошёл к ней.

 Ты будешь моей,  твёрдо и решительно заявил колдун и, оказавшись перед ней, на мгновение замялся она была выше него на три головы, особо не нацелуешься. Но это и не пригодилось ему княжна влепила ему такую звонкую пощёчину, что у него в ушах зазвенело. Он отскочил, споткнувшись о бороду, и уронил свою малиновую шапку.  Ты ещё пожалеешь об этом, чертовка!