Всего за 179 руб. Купить полную версию
Господи, какая же ты шептал Саша в губы. Безумная, моя, моя, моя
Они ушли в дом, и, кажется, Саша озвучил друзьям благовидный предлог. Алиса запомнила лишь добродушный смех в спину и как одним рывком оказалась прижата к жадно вдыхающей грудной клетке и горячим, алчущим губам. Вставая на носочки, чтобы ему было удобнее, она тянулась к этим губам, отвечала жарко, откровенно, совершенно позабыв о том, что у неё нет опыта, откинув стыд, мораль, чувство собственного достоинства лишнее, напускное, придуманное кем-то не для Алисы в объятиях Саши.
Ощущение сильного тела, когда одним движением он поднял её, устроив её ноги на своей талии, прижал к стене, разорвало Алису в клочья. Она стонала, шептала безумное, страстное, глупое, жалкое, почти гениальное.
В спальне пахло свежестью, а простыни казались холодными на ощупь. Шёлк блажь обеспеченных людей. В окно заглядывала тусклая белая ночь, а Алиса сходила с ума от тяжести мужского тела на себе, горячего, порывистого дыхания, боли, пронзившей её как разряд тока, и обезумевшего синего-синего взгляда.
Алиса, дурочка, прошептал Саша, попробовав на вкус её слёзы.
Под утро Алиса ушла, выпроставшись из мужских объятий. Свет проникал в окно, она как следует рассмотрела своего первого мужчину, тщательно запоминая каждую впадинку, родинку, пятнышко, татуировку на руке, появившуюся в этом году. Саша недовольно потянулся, натянул на голову одеяло, пробурчал: «Сандра, закрой шторы» в то время, когда она тихо закрывала за собой дверь.
Алиса ждала, два дня она прожила в ожидании, что Саша придёт к ней. Не с предложением руки и сердца, нет. Ей предстояла учёба, музыкальная карьера, а у спортсмена жёсткий график тренировок и рекламные контракты. Семейные, даже просто серьёзные отношения не входили в её планы Но Алиса ждала.
Александр Хокканен, как она узнала через два дня, уехал тем же утром, когда Алиса крадучись выбралась из его спальни. А через восемнадцать часов появилась фотография звезды спорта в аэропорту города, где теперь он жил и тренировался.
Сейчас Элис Эмон находилась в Лондоне, в освещённой лишь светом макбука комнате. Она решила, на сегодня хватит воспоминаний, захлопнула крышку, упала головой в подушку, старательно укуталась в тёплое одеяло. Умеренно континентальный климат Лондона не баловал в то лето теплом. Через двенадцать часов самолёт, Элис не хотела появиться в терминале аэропорта чучелом и перепугать своим видом Анну Эмон.
Глава 5
Перелёт занял традиционные три часа, Элис почти не заметила времени, проведённого в аэропорту и на борту самолёта. Весь полёт она посвятила чтению занятию, для которого у неё оставалось мало возможностей. Интенсивная учёба занимала почти всё время, остальное уходило на общение с приятелями, которыми Элис обросла за прошедший год.
Чинция была на редкость общительной девушкой. Имела знакомства почти в любой сфере от уличных музыкантов, художников, фриков, до выпускников Кембриджского университета. Дни на Туманном Альбионе Чинция проводила с душой, успевая помимо успешной учёбы и карьеры заводить мелкие интрижки, блистать на светских раутах, оттягиваться в ночных клубах, не отказывать себе в алкоголе.
Элис Эмон не смогла бы угнаться за темпом Чинции даже если бы ей была по нраву такая жизнь, и всё же, из огромного числа гостей, то и дело появляющихся в их квартире, без труда заводила себе новые знакомства.
Неделю назад Чинция съехала, рассудив, что получив место в Лондонском симфоническом оркестре, сможет себе позволить съём отдельного жилья. Новый статус, новая жизнь. Элис же предстояло найти другую соседку. Жизни в одиночестве она по-прежнему не представляла, а после активной, всегда шумной и добродушной итальянки тем более.
Но, пока бежали летние каникулы, она решила не думать о будущем. Папа оплачивал обучение и проживание, не вникая в разницу стоимости аренды квартиры. Его устраивал район, арендодатель и то, что Алиса была довольна и жильём, и присутствием соседки.
Элис с неохотой погасила экран, закрывая страницы электронной книги, под знаком которой прошёл её последний год. Вернее, не книги, а поэта. Стихотворные формы помогли Элис не впасть в отчаяние год назад после постыдной истории с Александром Хокканеном.
Сколько бы она ни твердила, ни убеждала себя, что Саша ничего не обещал, а всё произошедшее её и только её решение, перестать чувствовать горечь обиды не могла. С возрастом люди учатся управлять эмоциями, желаниями, порывами, но Алисе Щербаковой шёл двадцатый год, она ещё не постигла науку разочарований.
На стихотворение, поразившее Элис до дрожи от кончиков пальцев до подвздошной области, она наткнулась случайно и целые сутки прокручивала в голове, получая какое-то странное удовлетворение от пробегающих в воображении строчек. Лишь через неделю ей пришла мысль отыскать другие стихи человека, творящего под ником «volitare».
И каждая, каждая строчка проникала в сознание, сердце Алисы, даруя то успокоение, умиротворение, то дрожь по телу. Она проводила пальцами по буквам на экране и представляла, как строчки оживают, рождают энергетические потоки, с которыми она порой не могла справиться, а иногда не хотела. Тогда она брала в руки скрипку, закрывала глаза и плыла на волнах музыки, утихомиривая обиду и разочарование.
Элис Эмон шёл двадцатый год, она была безответно влюблена в кумира тысяч женщин, многократного чемпиона мира, синеглазого красавца с телосложением бога, обманувшего её глупые мечты. Красивые слова, сложенные в рифмы, излечивали Элис, как и множество других девушек, чьи сердца были разбиты.
Накануне отъезда появился в продаже сборник стихов volitare. Элис оформила покупку и весь перелёт наслаждалась чтением, утопая в строчках, как в мыльной ароматной пене, чувствуя прикосновения кошачьих мягких лап к сердцу.
Город детства встретил тёплым, окутывающим ветром и объятиями бабушки. Анна Эмон не менялась с годами. Всё такая же подтянутая, с убранными волосами и яркой брошью на шёлковой блузе, она стояла в зоне встречающих и улыбалась, увидев любимицу.
Не так и плохо, после тёплых приветствий сделала Анна комплимент обрезанным Алисиным волосам. Всё-таки экран немного искажает действительность.
Волосы Алиса обрезала в начале сентября, почти сразу после возвращения в Лондон. Длинные локоны напоминали о Саше, путающем пальцы в струящихся прядях. Он шептал: «Моя, моя», а утром уехал, не сказав: «Прости». Волосы не виноваты, но Алиса с радостью отрезала бы часть души, помнящей голубой, льдистый взгляд, а в итоге укоротила лишь причёску.
Сейчас длина волос прикрывала скулы, оставляя оголённой шею, придавая Алисе трогательный вид. Чинция громко и порывисто выражала восторг новым образом, утверждая, что не встречала женщины изящнее и грациознее, чем Элис Эмон. Мужчины подтверждали слова соседки, не скупясь на комплименты и попытки ухаживания, вот только ни один из них не был голубоглазым обладателем льдистого взгляда.
Спасибо! Алиса улыбнулась бабушке.
И всё же кроссовки с платьем моветон. И эти украшения, тут же добавила бабушка, указав на ряд цепочек с кулонами и браслетами в комплекте, вызвав смех Алисы. Неужели ты не можешь себе позволить что-нибудь более пристойное?
Украшения недорогие, руки молодого, подающего надежды дизайнера. Элис Эмон шёл двадцатый год, она не желала носить вычурные бренды. Лишь ряд неброских пусетов с бриллиантами имели материальную ценность во всём ее убранстве.
Глава 6
Ехать на дачу не хотелось, мечталось пройтись по знакомым улицам, заскочить в магазин на пересечении родной улицы и проспекта, купить мороженое, отправиться на набережную, бродить, в надежде встретить знакомцев.