Всего за 0.9 руб. Купить полную версию
Брезгливо провожу пальцем по деревянной раме и стеклу, размазывая пыль по поверхности. Занавеску даже трогать не хочется, она висит здесь последние пять лет, и если присмотреться, то станет очевидно, что когда-то она была однотонной бежевой тканью, а сейчас покрыта паутиной, напоминающей замысловатый рисунок.
На секунду отвлекаюсь от любования запустениями. Моё внимание привлекает подъехавшая к дому машина тёмно-синий кабриолет какой-то сверхдорогой марки. За рулём парень в солнцезащитных очках, закрывающих половину его лица. Плотно облегающая футболка на нём не оставляет без внимания прокачанные мышцы плеч и груди.
А ещё тату Его руки, шея и, наверное, другие части тела расписаны разнообразными линиями, которые невозможно разглядеть с высоты второго этажа.
Много тату. Очень-очень много тату, но странно роспись на его теле не кажется отталкивающей. Наоборот, красивой. Сексуальной. Хочется приблизиться, рассмотреть, прочесть как картину всё его тело.
О, боже, о чём это я?
Тем временем притягательный парень смотрит вправо, на входную дверь нашего дома. Он кивает моему брату, который неспешно спускается по крыльцу и подходит к тачке.
Неужели Брайан уедет, когда я только что вернулась? Мы же толком и не поговорили. Недовольно фыркаю от возмущения. Хочется постучать по стеклу, привлечь к себе внимание, но я не решаюсь.
Брат запрыгивает в машину, не открывая двери. Обменивается с парнем парой фраз, но даже по губам невозможно прочесть, о чем они говорят. Парень с татуировками спускает вниз к подбородку свои огромные очки и бросает взгляд на окна второго этажа. Причем делает это так быстро, что я не успеваю даже отпрыгнуть.
Между нами устанавливается зрительный контакт, который кажется непозволительно долгим.
И я узнаю этого парня. Вся его сексуальность и притягательность меркнут, глаза застилает пеленой раздражения.
За рулём крутой тачки не кто иной, как Киллиан Шоу!
Да, это точно он! Моя давняя любовь, моё главное разочарование, моя боль длиною в пять лет.
Киллиан криво усмехается, выкручивая руль влево. Подмигивает мне а потом нахлобучивает очки обратно на глаза. Резко топнув по газам, стартует с места.
Машина уже скрывается за поворотом, когда я ощущаю, как кровь вновь приливает к лицу. Дыхание, застрявшее в горле, вырывается с глухим стоном на выдохе. Отворачиваюсь от окна и присаживаюсь на край кровати, пряча лицо в собственных ладонях.
События пятилетней давности давно похоронены в глубинах памяти. Не стёрты, ибо это невозможно. Просто пережиты и забыты. И мне безумно не хочется вспоминать. Но Брайан не оставил мне выбора. Брат дружит с тем, кто косвенно, но повинен в моём отъезде. Повинен в расколе нашей семьи.
Киллиан повинен в смерти нашей матери.
Глава 2. Правда
Милфорд, штат Коннектикут, пять лет назад
Стук в дверь. Робкий, почти неслышный.
Нехотя бреду на звук, шаркая ногами по полу. Мне не хочется открывать, не хочется ни с кем говорить, не хочется никого видеть.
После похорон матери прошла уже пара недель может, больше, а может, и меньше. Время как-то совсем утратило для меня ценность. Замерло.
Врачи предупреждали, что очередной приступ может стать последним, и эпилепсия вызвала необратимые разрушения головного мозга, но понимать действительность и принимать её это, как выяснилось, разные вещи. Я считала, что этот день никогда не настанет. Что я никогда её не потеряю. Ведь в те дни, когда всё было спокойно, и она хорошо себя чувствовала, ничего не забывала, и у неё не было приступов, мне казалось, что мама здорова, и так будет всегда.
Но в тот злополучный день скорая не приехала вовремя, и мама попала в больницу лишь час спустя. Ещё через час она впала в кому. Потом умерла, так больше и не открыв глаз.
Мы похоронили её, оплакали, и, кажется, каждый член нашей семьи продолжил жить дальше, но только не я
Робкий стук повторяется. Распахиваю дверь, устало наваливаясь плечом на косяк. Вглядываюсь в едва узнаваемую спину парня, спускающегося с нашего крыльца.
Доминик? с удивлением окликиваю его.
Он останавливается. На пару секунд замирает. Я вижу, как напряжена его спина и плечи, как глубоко он вздыхает, а потом медленно оборачивается.
Лив эм, привет. Я тут это
Брайана нет дома, перебиваю его несвязное бормотание, скрещивая руки на груди, и я, вообще-то, думала, что он с тобой с вами.
Нет, я пришел к тебе, Доминик делает шаг вперёд, вдруг становясь решительнее, можно мне пройти?
Размышляю, вглядываясь в симпатичное лицо парня. Всегда милый и обходительный, немного застенчивый, но всегда спокойный Доминик Холт сейчас взволнован или даже взвинчен. Зачем он пришёл?
Проходи, сдвигаюсь в сторону, позволяя ему переступить порог.
Доминик стремительно проходит внутрь, пересекает холл, присаживается на диван, но тут же встаёт, словно сделал что-то, не спросив разрешения.
Садись, Доминик, вяло улыбаюсь, выпьешь что-нибудь?
Нет, спасибо, Дом отрицательно качает головой, опасливо присаживаясь на край дивана.
Зачем ты пришёл? я устало опускаюсь в кресло напротив.
Под моим внимательным взглядом Доминик прячет глаза под ресницами, разглядывая пол. Он будто чувствует себя неуютно. Но зачем он здесь?
Ты всё ещё хочешь знать, что случилось в тот вечер?
В какой вечер, Доминик?
В тот вечер, когда к твоей маме не приехала скорая. В тот вечер, когда ты приходила в гараж и хотела получить ответы. Ты всё ещё хочешь знать, что произошло?
Целую минуту молчу, осмысливая его вопросы. Хочу ли я знать? Сейчас, когда уже ничего не вернёшь, и мамы больше нет. Хочу ли я знать?
Ответ очевиден хочу. Ведь совершенно точно, что бы ни произошло с ребятами в тот вечер это как-то связано с мамой, потому что они сами о ней говорили. Я это слышала.
Ну и что произошло тогда с вами? мой тон пропитан претензией. Будто я заранее знаю, что всё, что он скажет, мне не понравится.
Доминик встаёт. Запускает руки в карманы, низко опускает голову.
Мне начинает казаться, что вся его решительность тает на глазах.
Мы все виноваты, тихо говорит парень, и если ты возненавидишь меня нас, я пойму.
Доминик глубоко вздыхает и, наконец, смотрит мне в глаза.
В тот вечер мы попали в аварию. По собственной глупости врезались в машину скорой помощи. Той самой, которая ехала к твоей маме
Он ещё что-то говорит, но его голос почему-то глохнет, и я слышу лишь стук собственного сердца. Подскакиваю на ноги. Апатичное состояние, преследовавшее меня последние две недели, будто рукой сняло.
Что? Что ты такое говоришь? Ты хочешь сказать, что вы виноваты в смерти моей матери? Нашей с Брайаном матери! Черт Брайан! ноги подкашиваются, и я хватаюсь за спинку кресла. Он знал. Он всё знал с самого начала, но как же? Кто был за рулём? мой голос слабеет. Ты? Брайан? Кто?
Доминик смотрит на меня испуганным взглядом. Запускает пятерню в волосы, нервно взлохмачивая и без того лохматые волосы.
Говори, Дом! Кто был за рулём?
Киллиан, шепчет парень, но виноваты мы все. Мы выпили в тот день для храбрости, угнали тачку
Ой, правда?! перебиваю его. Выпили, значит? ядовито цежу сквозь зубы. Тачку угнали, значит?! И что это? Какие-то ненормальные игры избалованных мажоров?
Вопрос риторический, но Доминик будто собирается отвечать.
А меня уже несёт Стремительно приближаюсь к парню и влепляю ему пощечину, и мне кажется, что он не удивлён и даже ждал такой реакции, потому что он словно в согласии кивает головой.
УХОДИ! в бешенстве кричу, тыча пальцем на дверь. Для тебя и для твоих избалованных дружков не имеет значения, кто может пострадать от тех или иных поступков. Лето закончится, и вы вновь разъедетесь по своим перспективным университетам, а такие, как я, будут жить с этим! Я буду жить с тем, что ничего не могу сделать!