И успех, и скандал действительно не заставили себя ждать. Описание всего того, что произошло на диспуте в Москве, в Политехническом музее, 23 марта 1913 г. и чему причиной в самом деле стало выступление Зданевича, сохранилось и в публикуемом в настоящем издании его письме матери, и в многочисленных газетных заметках. Зданевич был упоён победой, счастлив и горд: «Я начал эпоху. Скандалом доволен, ибо это необходимая реклама, написал он сразу же после этого В.К. Зданевич. Имя Зданевич теперь известно всей Москве. Тем самым заложен фундамент для строительства и побед»[28].
В своём докладе Зданевич достаточно последовательно и подробно излагает историю, основные принципы и постулаты итальянского футуризма, часто приводя цитаты и из Первого манифеста футуристов, и из последовавших за ним (в частности, очень близко к тексту манифеста Маринетти «Убьём лунный свет», опубликованного в 1909 г.). Доклад, в сущности, переносил идеи, тезисы и самую энергию футуризма на российскую почву в «чистом», практически не модифицированном виде. Однако там, где Маринетти всё же обходился умозрительными заявлениями, Зданевич вновь пошёл на огрубление, «принижение» и откровенную, заведомую скандализацию метафоры («американский башмак прекраснее Венеры Милосской»[29]) и к тому же решился на то, чтобы вообще лишить её какого бы то ни было метафорического смысла, демонстрируя диапозитив с изображением Венеры и размахивая одолженным у своего товарища Бориса Лопатинского[30] Vera Shoe. Этот эпизод напрашивается на обобщение, словно иллюстрируя два подхода к внедрению новаторских идей в массовое сознание: вполне европейский, цивилизованный, не выходящий за пределы отвлечённого мышления и российский, «весомый, грубый, зримый», лишённый каких-либо сантиментов и заключавший в себе прежде всего «анархическое бунтарство», по утверждению одного из современников[31].
Идея объявления нового направления всёчества возникает сразу же после диспута «Мишени», той же весной 1913 г., когда Зданевич, незадолго до своего доклада о футуризме, прочитанного 7(20) апреля в Петербурге, в Тенишевском зале, написал следующие слова: «Между прочим я заявлю: нынешний вечер будучи для вас первым вечером футуризма для нас последний, ибо футуризм нам был нужен лишь для преодоления авторитетов и для возврата к востоку. Мы основываем новое направление ВСЕЧЕСТВО, имя, которое вскоре станет знаменитым и славным. Всёчество наше национальное течение, и мы сумеем поднять наше искусство на великую высоту. О всёчестве и всёках сообщу в следующем письме»[32].
Доклад Зданевича был выдержан полностью в духе уже апробированной в Москве футуристической проповеди и вызвал не менее яростную реакцию в прессе:
«Футуристы продолжают бесчинствовать. Вчера в зале Тенишева И.М. Зданевич делал доклад о футуризме.
Докладчик начал свою лекцию с вопроса о возникновении футуризма.
Дальше он говорил о футуризме в поэзии, о Маринетти и его книгах, о футуризме в живописи, об отношении к импрессионизму и кубизму, о цвете и линии, о передаче движения, о посткубизме, о лучизме и т. д.
Лекция всё время прерывалась хохотом, весёлыми замечаниями публики, свистом и аплодисментами. Больше всего публика смеялась картинам Ларионова, которые демонстрировались на экране.
Одна картина, по словам докладчика, должна была изображать улицу.
Но на экране появилась такая каша, что в публике раздался хохот.
Ну и улица!
Похожа на Парадную! сострил кто-то.
Г. Зданевич поспешил объяснить, что художник сделал только иллюстрацию к стихотворению: Повернул лихач зад налево и наехал на столб.
Было ясно, что докладчик просто смеётся над аудиторией
Настроение публики сделалось бурным.
При следующей картине, изображавшей какую-то детскую пачкотню, кто-то остроумно спросил:
А сколько лет художнику?
Тридцать два года, ответил докладчик.
И неужели он на свободе? крикнул другой голос.
Атмосфера сгущалась, и находившийся в зале полицейский офицер счёл нужным сделать предупреждение, что закроет собрание.
После перерыва настроение публики немного улеглось, и г. Зданевич начал вторую часть своего доклада.
Здесь он объявил себя ненавистником любви и требовал презрения к женщине как к носительнице таковой.
Любовь выдумали поэты, и так как она мешает жить, то её надо выкинуть, говорил докладчик.
Не только любовь к женщине, но и любовь к матери должна быть выкинута, а следовательно, должна погибнуть семья
Нужно, чтобы литература пришла на помощь и умножила число свободных от любви людей
От любви г. Зданевич перешёл к башмаку.
Мы утверждаем, что современный башмак прекраснее Венеры Милосской, продолжал вещать ерундист.
Венера красива лишь потому, что нас научили этому
В башмаке же есть красота идеи, свойственная всякой обуви.
Отделённые от земли подошвой, мы более свободны.
Докладчик так углубился, что коснулся даже брюк.
Почему мы заворачиваем брюки? Потому что презираем землю, а вовсе не из боязни их запачкать»[33].
Сообщалось, что «даже такой неисправимый декадент, как д-р Кульбин, и тот не мог сдержать смеха во время лекции»[34].
Термин «всёчество» обнародован в докладе не был, хотя некоторые газеты и процитировали лозунг докладчика: «Футуризм превзойдён, и мы основатели направления вполне самобытного»[35]. Сам Зданевич, уже после лекции, вновь сообщал Ларионову: «Это выступление последнее футуристическое, ибо довольно, больше футуризм проповедовать нечего, [т. к. достаточно сделано в этом направлении]. Об этом я и заявил»[36].