Всего за 409 руб. Купить полную версию
Раздаётся торжествующий вой, совсем близко, и я вздрагиваю.
Старый Крони догоняет меня.
Тяжело дыша, я перепрыгиваю через упавшее дерево и чуть не поскальзываюсь на густом мху, ковром покрывающем землю. Я резко сворачиваю и ныряю между деревьями, надеясь, что лабиринт ветвей скроет меня от преследователя.
Продираясь сквозь заросли, я больше не слышу птиц только хруст ломающихся сучьев. Колючки царапают мне руки. Я забираюсь всё дальше в чащу и чувствую, как в ушах стучит кровь; дыхание вырывается из груди судорожными всхлипами.
Выкатившись из зарослей, я замечаю под ногами что-то яркое, вскрикиваю от испуга и тут же понимаю, что это лиса, наполовину засыпанная листьями. Но она не пускается бежать от моего крика; и когда с её рыхлой шкуры с жужжанием взлетает стая мух, я понимаю, в чём дело. Из-под листьев на меня смотрят незрячие глаза мёртвой лисы, словно предупреждая, что следующая на очереди я.
Я спотыкаюсь, и бок пронзает резкая боль. Хруст веток неподалёку похож на ружейный залп значит, чудовище приближается. От страха перехватывает горло; я оборачиваюсь и вижу, как из-за деревьев возникает Старый Крони.
Я перестаю дышать.
Он совсем рядом. Так близко, что видны выцветшие кровавые пятна на лохмотьях, в которые он завёрнут точно в саван. Голос Джонни Бейнса в моей голове произносит: «Старый Крони ест детей».
Теперь я ему верю.
Диззи! отчаянно зову я, но в ответ раздаётся лишь торжествующий вой неуклюжего страшилища оно наконец меня настигло.
Сердце подкатывает к горлу. Не надо было сходить с тропы. Это владения Старого Крони. Я попаду в кастрюлю.
Старый Крони тянет ко мне руку; из-под складок окровавленного одеяния появляются заскорузлые пальцы. Увернувшись, я снова пускаюсь бежать.
Жаркий лес напоминает зелёный океан, где я тону, отчаянно пытаясь сделать последний вдох, прежде чем Старый Крони схватит меня и утащит в глубину. Я бегу что есть духу, но спотыкаюсь об упавший сук и запутываюсь ногой в плюще.
Я падаю, хватаясь руками за воздух. Время словно замирает; мгновение тянется, пока земля летит мне навстречу. Под гнилыми листьями я замечаю серый камень и понимаю, что сейчас будет больно. Одинокий луч света озаряет моё лицо и тут же я слышу, как кто-то кричит:
Чарли!
В черепе вспыхивает острая боль, и свет меркнет.
4
Чарли Голос доносится словно издалека. Чарли, ты как?
Сквозь сомкнутые веки я вижу свет. Розоватое сияние, испещрённое ломаными красно-чёрными линиями.
Больно. Нестерпимая резкая боль заполнила весь череп; но, когда я открываю глаза, сильнее всего болит висок.
Передо мной появляется лицо Диззи, обрамлённое листвой. Оно блестит от пота, тёмно-карие глаза полны тревоги.
Тише, тише, говорит он, когда я пытаюсь сесть.
За плечом у Диззи возникает ещё одно лицо. Обмотанное окровавленным тряпьём.
Старый Крони!
Я издаю испуганный крик и пытаюсь отползти, несмотря на головокружение. Но Старый Крони отводит лохмотья в сторону и я вижу розовое потное лицо Джонни Бейнса.
Так это ты! кричу я, и от этого внезапного открытия во мне вспыхивает дикий гнев. Никакой не Старый Крони, а ты!
На мгновение забыв о пульсирующей в мозгу боли, я с трудом поднимаюсь на ноги и бросаюсь на Джонни, собираясь вышибить из него дух. Но не успеваю нанести ему ни одного удара: деревья начинают кружиться, и в голове у меня вспыхивает фейерверк.
Я валюсь вперёд, но на сей раз Диззи успевает меня подхватить.
У тебя кровь идёт, говорит он и помогает мне сесть и прислониться спиной к пеньку.
Я подношу руку к голове, к тому месту, где боль сильнее всего, и нащупываю мокрое. В лесу уже смеркается, но, посмотрев на пальцы, я вижу липкую красноту, которая кажется ещё темнее. Это не пот, а кровь.
Помоги мне, просит Диззи, оглядываясь на Джонни, по-прежнему стоящего разинув рот.
Голос Диззи словно приводит его в чувство. Сбросив лохмотья, он неохотно отрывает от них полоску и сует мне грязный лоскут:
На, перевяжи.
Диззи протягивает руку за тряпкой, но я качаю головой, и деревья снова начинают кружиться.
Этим нельзя перевязывать, говорю я, а перед глазами у меня всё краснеет.
Ничего другого нет, отвечает Диззи с неподдельной тревогой: кровь заливает мне глаза. Не двигайся.
Иного выхода, кроме как подчиниться, нет. Я стараюсь крепиться, пока Диззи промокает мне рану носовым платком, а затем перевязывает её полосой ткани. От давления повязки голова начинает болеть ещё сильнее, но когда Диззи наконец завязывает узел, я понимаю, что кровотечение, кажется, остановилось.
Пока сойдёт, говорит Диззи, отступив на шаг. Попроси маму помазать антисептиком, когда придёшь домой.
Джонни стоит рядом и наблюдает за мной. Углы губ у него приподнимаются в улыбке.
Что смешного?! рычу я, стараясь не давать воли гневу.
Ты не представляешь, как тебя от страха перекосило, усмехаясь, говорит Джонни и смотрит на окровавленные лохмотья, кучей валяющиеся у него под ногами. Папа вытирает ими пол, когда разделывает мясо. А вы поверили, что я Старый Крони, да?
Я принюхиваюсь и понимаю, откуда исходит странный сосисочный запах. Подавляя дурноту, я поднимаюсь на ноги.
Идиот, говорю я, и деревья вокруг начинают шататься.
Я цепляюсь за пенёк, ожидая, когда пройдёт головокружение, но Джонни, кажется, не обращает на это внимания.
Сами вы идиоты, если верите в сказки, глумливо отвечает он.
Тени, окружающие Джонни, в меркнущем свете словно расползаются. Я делаю глубокий вдох и собираюсь послать его куда подальше, но тут внезапно заговорил Диззи:
Это не сказка. Мы нашли на тропинке тайное послание.
Джонни смотрит на него и хохочет.
Знаю я, что вы нашли, говорит он медленно, подчёркивая каждое слово. Кто же, по-вашему, оставил там эти палочки?
Диззи мрачнеет, и Джонни, кажется, это забавляет ещё больше. Он хохочет:
Ну, вы как маленькие!
Отвали! кричу я, наконец собравшись с силами. Ты сам как маленький наряжаешься каким-то пугалом и крадёшься по лесу. Тебе что, не с кем играть? У тебя совсем нет нормальных друзей?
Ухмылка исчезает с лица Джонни. Он делает шаг ко мне, сжав кулаки.
А с тобой-то кто захочет дружить? Он бросает взгляд на Диззи. Два урода. Ну и оставайтесь в лесу, вам тут самое место. А я пошёл домой. С этими словами он разворачивается и шагает прочь. Ветки хрустят у него под ногами.
Я смотрю ему вслед. Деревья и кусты постепенно скрывают Джонни из виду. Наконец он исчезает в наползающей мгле.
Кажется, он пошёл не в ту сторону, говорит Диззи. Ну и ладно.
Я смотрю на часы. Часовая и минутная стрелки направлены вниз на полседьмого. Секундная стрелка, которая должна двигаться, замерла там же.
Я кручу шпенёк, но стрелки не двигаются. Похоже, часы сломались. И это тоже нужно будет объяснить родителям помимо пятен крови на рубашке и повязки на голове. Меня ждут большие неприятности.
Я поднимаю голову. Свет меркнет; небо, виднеющееся в просветы, стало розовато-оранжевым. Сумерки медленно сочатся сквозь листву, наполняя лес темнотой. Судя по всему, уже далеко не полседьмого.
Перед моим мысленным взором предстаёт папа: он сидит за кухонным столом, и перед ним батарея пустых бутылок. Он смотрит на часы. От резкой боли под повязкой я ощущаю дурноту.
Пора вернуться и держать ответ.
Ладно, говорю я Диззи. Пошли домой.
5
Я пробираюсь через заросли, тщетно пытаясь разглядеть тропинку.
Становится всё труднее отличить тени от деревьев стволы и ветви сливаются в сплошной мрак. Даже цветы, покрывающие землю, поблекли; их кивающие головки затерялись в сумраке.
Боль в голове утихла, став назойливо тупой; но, слушая, как за спиной хрустят неровные шаги Диззи, я сомневаюсь, что продержусь долго. Дорогу перегораживает упавшее дерево, придавившее густой кустарник. Обойти его невозможно.