Может, качество литературы? Великий красивый мировой язык?
Мимо. Аналитический язык не может быть лучше синтетических.
Много носителей языка? предположила Лена.
Щукин опять пожал плечами.
Не знаю Мы же их не по-английски читаем Нет, тут что-то еще. Не могу понять.
Тогда что?
А вот этого я сам не могу сформулировать. И ощущаю себя точно девочка из деревни, которая смотрит в зеркало и думает: блин, я же красивая! Я же лучше, чем эти модельки на показе мод! Но почему, почему? В общем, тут опять какая-то область коллективного бессознательного! сказал Щукин.
ПРО СТУДЕНТА СЕРЕЖУ
Кроме Лены и Кости Боброва, был на курсе еще студент Сережа. Он занимался атлетической гимнастикой и очень любил всем сообщать, сколько он весит и какой у него бицепс.
Я сейчас вешу сто два. Бицепс у меня сорок семь. Мне нужно добрать до ста восьми, а потом подсушиться до ста ровно! Понимаете какой замысел?
Девушки-филологи кивали. Лица у них были серьезные, восхищенные, и Сережа не понимал, что они издеваются.
Костя Бобров как-то отвел Сережа в сторонку и говорит:
Понимаешь, это не вариант! На юрфаке это бы сошло с рук, но для филфака ты не типаж. Здесь студентки любят только тех, кого жалеют! А как тебя можно жалеть, когда ты такой лось? Ты прикинься депрессивным, вялым таким. И еще: ты занят только собой. Ты скажи девушке: «У тебя красивые глаза!» Комплименты лучше использовать самые простые, а то когда начинаешь правду говорить, тут можно себе навредить. Я, например, однажды сказал одной девушке, что полюбил ее, потому что она похожа на морскую свинку, а она Ну, в общем, про глаза самое безопасное!
Сережа заплакал и застучал кулаками по стене.
Так нечестно! закричал он.
Почему? растерялся Костя.
Я качаюсь, я стараюсь, я пытаюсь соответствовать! А какой-то дурак просто соврет, что у нее какие-то там глаза, прикинется вялым и она его полюбит? Не хочу я так! Я этих козлов всех закопаю!
И Сережа опять начал плакать. Девушки-филологи услышали, что он плачет, налетели со всех сторон и стали его утешать. Сережа стоял между ними счастливый и делился мыслью, что до ста он сбрасывать не будет. Лучше доберет до ста пятнадцати, а потом уйдет на сто десять сто одиннадцать.
Он безнадежен! подумал аспирант Костя и отправился объяснять аспирантке Лене, как сильно он ее презирает. Костя объяснял ей это каждый день по часу, и Лена всегда внимательно его слушала и поощрительно кивала.
ЖЕНЩИНА С ДЛИННЫМИ ВОЛОСАМИ
Мне очень нравятся женщины, которые поют и у которых длинные волосы. Даже можно плохо петь, я все равно в этом не разбираюсь, сказал профессор Щукин.
Закон компенсации. Наверное, наша генетика ищет себе недостающие таланты А меня вот в детстве не отдали в художественную школу. И вот если женщина рисует нервно сказал доцент Воздвиженский.
А волосы длинные? перебил Щукин.
МЫМРИН ХВАТАЕТСЯ ЗА ГОЛОВУ
Дети доцента Мымрина постоянно ныли:
Я не пойду на выпускной! Зачем вы туда деньги заплатили? Будут на меня смотреть, чего-то хотеть, какие-то слова говорить
Ну надо, наверное, для социализации. Люди же живут в обществе, отвечал Мымрин.
Я не хочу! Я не пойду! Надо было меня спрашивать! Там такие все вонючки!
Только доцент Мымрин отбежит, другой ребенок подойдет:
Я не пойду на новогоднюю елку! Все будут прыгать, хлопать! И там Ярослав, я его ненавижу, такая вонючка!
Но там подарки будут! Дед Мороз, квест! соблазняет Мымрин.
Не хочу! Почему ты у меня не спросил разрешения? ноет ребенок.
Схватится за голову доцент Мымрин, опять отбежит.
А однажды жена его спрашивает:
Ты пойдешь завтра на заседание ученого совета?
Нет, ни за что! кричит Мымрин. Сплошная потеря времени! Один профессор Сомов чего стоит Чего-то будет хотеть, какие-то слова говорить!
Но ты же часть кафедры, живешь в социуме.
СТО ДВА ПРОЦЕНТА
Однажды на заседании экспертного совета по творчеству Мандельштама профессор Щукин сказал:
Я не знаю ни одного хорошего филолога, который смог бы посчитать, чему равны сто два процента от ста рублей!
Здрасьте! Процентов всего сто! сказал Воздвиженский.
Я знаю, что всего сто, но чисто теоретически высчитать можно, смутился Щукин.
Да запросто Вы что, в школу не ходили? Сто надо разделить на два и умножить на сто! сказал аспирант Костя. Это будет пять тысяч!
Профессор Щукин расхохотался.
Тебе надо работать в банке кредитным калькулятором! сказал он.
Нет! запротестовал Воздвиженский. Все гораздо проще! Сто надо умножить на два и разделить на сто! И плюс те два, потому что больше ста процентов не бывает!.. Эти два мы вычитаем из ста, и девяносто восемь прибавляем к предыдущему ответу! Я не знаю, сколько будет дайте бумажку!
Сто два процента от ста сто два! выпалила аспирантка Лена.
Щукин уставился на нее с недоумением, сверился с ответом в интернете и помрачнел.
Странно и тут такой же результат А сто четыре процента от ста?
Сто четыре!
А сто шесть процентов от ста?
Сто шесть.
Хм ну либо ты не филолог либо Стоп! А сколько будет два процента от тысячи? внезапно крикнул осененный Щукин.
Да так же! Тысяча плюс два! Тысяча два! сказала Лена.
Наша ты! Наша! закричал Щукин и кинулся ее обнимать.
«АЙ ДА, ПУШКИН!»
Однажды на заседании кафедры стали спорить должен ли писатель быть социально активным или медийным.
Ни в коем случае, сказала Лена. Писатель должен ходить в черной маске и отсутствовать в соцсетях. Писатель тайна и пророк. Слишком малая дистанция уничтожает пиитет. Нереально уважать человека, которого хорошо знаешь
Да все есть в сети! Даже те, кого там нет! Потому что это удобно! заспорил Костя Бобров. Просто зовут его там, допустим, «Сладкий котик», стена пустая, а на аватарке качок из мультика. Все думают, что писатель в тайге сидит, ест сырое мясо и мыслит о судьбах человечества. А он сидит рядом с вами в «Шоколаднице» и ест кремовое безе с сердечком. Так что лучше уж быть самим собой, чем так!
Ты, Костя, чушь говоришь!
Это ты, Лена, чушь говоришь, краснея, сказал Костя Бобров. Хорошо, конечно, рассуждать со стороны, но если я не буду себя на форумах хвалить, меня никто не будет читать! Сейчас даже программа такая есть считает количество упоминаний Вот и упоминаешь: Бобров, Бобров Авось хоть один издатель на эти форумы зайдет!
Доцент Воздвиженский брезгливо поморщился.
Я понимаю твои мотивы, Костя Но тут другая опасность Ты теряешь фокусность, творческую энергию, не знаю даже Ну, представь, Пушкин писал бы про себя на форумах: «Ай да, Пушкин, ай да классик!»
Он по-другому писал, гораздо хуже! злобно сказал Костя. И тогда интернета не было. А сам бы не писал Дельвига бы попросил. Они командой пробивались. Дельвиг, Жуковский и так далее. Настоящие друзья были, своих не сдавали! Не то, что некоторые!
И Костя недовольно посмотрел на Лену. Та отвернулась и опять забормотала про «тайну» и «черную маску».
М-м-м протянул профессор Щукин. Ну медийность это хорошо, но времени сжирает много. Через какое-то время тебе уже неинтересно писать, а интересно только выступать, выступать, выступать Зона кайфа смещается в другую область, а «это уже залет, воин»! Ни за что опять писать не начнешь. Писатель там где зона его кайфа. Мне кажется, для медийности лучше изредка делать что-нибудь громкое. Ну там снять с ножа живого медведя или жениться на английской королеве. Все лучше, чем писать «Бобров, Бобров, Бобров» Ха-ха! Бобров!
Что вы к Боброву прицепились! завопил алый, как пион, Костя. А вот Лев Толстой ваш! Землю пахал, сапоги тачал, с медным чайником в лаптях по станции «Ясная Поляна» бегал! Дамы такие: «На тебе, милый старичок, пятачок!» «Да это же великий писатель земли русской!» «Ах, да что вы говорите!» А у самого, между причем, были две английские лошади! Это что, не пиар?